Наследство мага
Шрифт:
Шарби открыл предисловие и прочитал: «После долгих лет работы королевским палачом, я, уйдя на покой, решил описать все, что я знаю и думаю о пытках и способах узнать правду. Это поможет тем, кто придет мне на смену и избавит их от ошибок, многие из которых будут непоправимыми». Шарби поежился: понятно, какую непоправимую ошибку может допустить палач, пытая подозреваемого. Хотя он видел чужие смерти и даже сам отдал приказ об убийстве, отвращение к убийству раба и вора жили в ним по-прежнему. Шарби распахнул книгу наугад. «Неверно думают те, кто втыкает под ногти раскаленные иглы. Боль от игл сама по себе велика, и раскаленное железо почти не усугубляет ее. Напротив, раскаленное железо сжигает нервы, уменьшая чувствительность. Если
Шарби быстро захлопнул книгу и поставил ее на место. Но она почему-то притягивала его. Несколько раз он вновь брал ее, читал в разных местах, чувствуя одновременно и отвращение и необычное возбуждение… В конце концов, он сунул ее в угол и постарался забыть о ней. Но это не получилось: ему начали сниться сны, основанные на ней… Тогда он пошел к Мастер-Лорду и попросил избавить его от сновидений на пару недель. Маг недоуменно поднял брови, но ничего не сказал, молча дотронувшись до мальчика. После этого Шарби, наконец, смог отвлечься от этой книги и вновь вернуться к историческим книгам.
Внезапно его вызвал к себе Мастер-Лорд.
— Я, кажется, придумал, что можно дать тебе за то, что ты сделал. Есть одно заклинание — оно не просто тайное, как некоторые, которым научил тебя Калшерон, а запрещенное. Но я все-таки Мастер-Лорд и имею право учить таким вещам других — если сочту нужным. Вот, — он протянул Шарби полоску бумаги.
Мальчик внимательно прочитал четыре слова и представил красно-зеленую звезду с семью неправильными лучами.
— Это заклинание причиняет сильнейшую боль. Раньше, во время войн, им пользовались для пыток. Девяти-десяти применений достаточно, чтобы у человека просто остановилось сердце — от нестерпимой боли.
— Как бы проверить его, — озабоченно произнес Шарби.
Мастер-Лорд равнодушно пожал плечами.
— Попробуй на мне. У меня щиты хорошие.
Шарби вытащил из кармана «вспышку», сосредоточился и дотронулся до волшебника.
— Очень хорошо, — сказал ему Мастер-Лорд. — Я думаю, это пригодится тебе. Хотя бы, для того, чтобы справиться с любым человеком, не убивая его. Даже доспехи плохо защищают от него.
— А почему, тогда, такое сильное заклинание запрещено?
— Храм запретил.
Шарби вздохнул: опять этот Храм! Осталось только ждать Калши…
Юноша вернулся крайне быстро, через восемь дней. Они с Мастером Кархайлом не задержались в столице и отправились назад сразу же. Выслушав просьбу Шарби, Калши только вздохнул и пошел в библиотеку. Вернулся он с целой стопкой книг.
— Как я понимаю, ты практик. Поэтому начни вот с этой книги. Это — катехизис, краткое определение основных понятий нашей веры. Представляю, что ты в бараке рабов наслушался… Вообще, это редкостное безобразие, что тысячи людей полностью оторваны от веры. Расшевелить бы кое-кого в Храме, да только как?.. Так, а вот эта книга — более приземленная. В ней описываются всевозможные нарушения и соответствующие наказания за них. Вот это — описание всех церемоний, жертвоприношений, молитв и тому подобное. Маги довольно редко обращаются к богам, все-таки магическая сила — это особый дар богов и знак их расположения. Среди нас считается неприличным обращаться к богам с просьбами, потому что боги и так очень щедро наградили нас. В какой-то мере то же относится и к тебе, с твоей возможностью чувствовать магию, но все же внимательно прочитай ее: помощь богов еще никому не повредила. Ну, и еще пара книг: о сотворении мира и людей, о появлении богов и о древних героях. Здесь хорошая библиотека, можно найти еще что-нибудь.
— Нет, спасибо, — поблагодарил Шарби и убежал к себе: читать.
Чтение
озадачило его: он не находил логики во многих положениях. Убийство новорожденного было большим грехом, чем ребенка, а ребенка — чем взрослого. Наказания предписывалось назначать без изуверства, хотя что под ним понималось было непонятно: а чем еще являлась казнь четвертованием или сдиранием кожи заживо? Опять таки, изнасилование не могло быть наказанием, зато разорвать внутренности толстым колом — вполне допустимо… Окончательно запутавшись, он вернулся к Калши. Тот встретил его с пониманием.— Я понимаю, что тебе нелегко самостоятельно добраться до самых оснований… Вот, например, Храм не допускает наказаний без вины: новорожденный по определению не может быть виноватым, поэтому его смерть — тягчайший грех. Какая вина может быть у ребенка? Так, что-то незначительное. Естественно, и убивать его не за что. Ну, а взрослый… Храм вмешивается, только если наказание не соответствует тяжести проступка. Насчет женщин… Даже не знаю как бы тебе это сказать…
— Говори, как есть.
— Ну, тебе, вроде, лет-то немного…
— И ты думаешь, после «Четырех бесед с принцем Корвелионом» ты сможешь меня чем-то удивить?
Калши наморщил лоб.
— Про такого принца я слышал. А что это за книга такая?
— Подробное описание его похождений. Записаны как бы его воспоминания. Но я не уверен в этом: такое о себе нормальный человек не расскажет.
— А что там такого? Я знаю, что его лишили наследства и исключили из числа возможных претендентов на престол — единственный такой случай. Хотя, он был лишь двоюродным племянником Короля и шансов у него, в любом случае, не было.
— Там? Всего навсего рассказ о женщинах, мужчинах, детях… Хорошо еще, что он предпочитал людей, а не животных.
Калши передернуло.
— Понятно, почему… Осудить его прямо — нанести ущерб чести династии. Значит, нашли более мягкий способ.
— Ну, да. И рабов всех отобрали: он на свободных не покушался, ограничился рабами, но там уж развернулся во всю. Любил он…
— Может, без подробностей? — перебил его Калши. — Давай, лучше вернемся к законам Храма.
— Давай.
— Видишь ли, соитие мужчины и женщины, — заговорил Калши медленно подбирая слова, — Храм расценивает не как получение удовольствия, а как таинство зарождения новой жизни. Соответственно, использование человека против его воли для этого наказывается.
— Тогда почему связь мужчины с мужчиной «осуждается», а женщины с женщиной — только лишь «порицается»? С чего это женщины лучше мужчин? Или, наоборот, хуже?
Калши покраснел, отвернулся, но продолжал говорить все тем же спокойным голосом:
— У мужчины выделяется семя, а у женщины — нет. Стало быть, когда оно пропадает напрасно, это осквернение таинства зачатия. Женщина же только лишь получает удовольствие, ее детородная сила не растрачивается попусту.
Шарби кивнул.
— Понятно. Точно так же под запретом и сношения с детьми — по той же самой причине. И по той же самой причине там опять-таки упоминаются только мужчины.
Калши с трудом поднял взгляд.
— Вот видишь, ты стал понимать суть.
— Еще мне не совсем понятно взаимоотношение раба и хозяина. С одной стороны, хозяин почти не ограничен в выборе наказания — не только для взрослых рабов, но и даже для детей, с другой — на него накладывается обязанность обеспечить рабам максимально долгую жизнь. Я сам видел стариков, которые не только работать — ухаживать за собой не могли.
— Ну, тут тоже не сложно. Раб — человек, который не может распоряжаться собой самостоятельно. Либо вследствие его происхождения, либо каких-то обстоятельств своей жизни, вроде долгов или плена. Но его жизнь не принадлежит владельцу. Жизнь дается богами и может принадлежать только самому человеку. Потому-то смерть может быть только лишь в виде наказания за самые тяжкие преступления и то, для этого требуется согласие священника.