Наследники
Шрифт:
А в Анне всколыхнулось глупое желание исправить все происходящее. Вдруг поверилось, что она должна что-то сделать, что ей это по силам. И это желание, подпитанное чувством любви, грело ее храбрость, заставляя забыть о благоразумии. А еще хотелось доказать свои слова о том, что она не боится. Но не ему. Себе доказать, что та дрожь внутри — не страх.
— Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, — прозвучало уверенно, когда принцесса сделала маленький шажок навстречу своему демону.
Но внутри уверенность тут же стала таять, когда алые глаза опасно сверкнули. И не было в них предупреждения, которому она, возможно, и вняла бы. Было в них что-то иное, но не ясное для нее. И отчаянно захотелось доказать себе, что в этом существе что сейчас стояло перед ней, так не похожее на ее принца, все
Таш грозно зарычал, когда Анна сделала еще один шаг, не отрывая завороженного взгляда от глаз принца. Обернулся к ней, сменив злобный взгляд, которым сверлил принца, на просящий. Но девушка едва ли заметила это. Но резкого рыка, сорвавшегося с губ разозлившегося демона, не могла не заметить. И адский пес, поистине демоническое создание, не мог не проникнуться приказом, пусть и был предан Анне. Но Анна — всего лишь человек, ей никогда не познать природы этих тварей. Никогда ей не дать той силы и мощи, которая есть в демонах, тем более в полуобращенных — почти таких же зверях, каким был пес. И смиренно зверь замолк и под взглядом Кассиана вышел из комнаты. За ним тут же захлопнулась дверь, и взгляд принца резко метнулся к ней снова, почти впиваясь в красивое лицо и огромные глаза.
А Анна сделал еще шаг, смотрела на него, как заколдованная, уже не чувствовала тяжелого запаха и привкуса на языке крови.
Кассиан на мгновение опустил голову, прикрывая глаза. Руки сжались в кулаки, и кровь закапала на пол с удвоенной силой — он проткнул себе ладони когтями, пытаясь взять себя под контроль и не натворить бед.
— Уйди, — глухо, еле слышно, не открывая глаз и не поднимая головы, прошептал демон.
Он словно на миг пришел в себя, и это сняло с Анны все непонятное жуткое очарование им, которое пробудилось в ней. Она замерла на месте, с ужасом, наконец, понимая, что происходит что-то странное с ней. Ошалевшим взглядом девушка быстро осмотрела комнату, словно вернувшись в реальность. Дрожащими руками интуитивно обхватила себя за плечи, словно пытаясь спастись, и широко распахнутыми глазами смотрела, как, не глядя на нее, Кассиан медленно отходит от двери, давая ей шанс уйти.
Но едва она тихонько шагнула к выходу, как принц резко вскинул на нее взгляд. Словно затаившийся хищник, готовый к прыжку, смотрел, как очень медленно, словно опасаясь, девушка пятится к двери, не сводя с него напуганного взгляда. И в этом была ее ошибка — она показала свой страх. И он сорвал последние оковы сдержанности и воли с яростного демона. Ведь ничто так не пробуждает желание охоты, как страх жертвы. И глядя, как засверкали глаза Кассиана, Анна поняла, что играет со зверем, и что он уже взял над ней верх. Поняла, что нет сейчас в этом демоне ее принца — он остался в ночи, где ласково сжимал ее ладошку во сне.
И снова ошибка — фатальная — когда, не сдержавшись, она резко рванула к двери, желая уже не уйти — убежать. Он схватил ее, а она лишь протянула руку к ручке двери, не успев даже взяться за нее. Испуганно вскрикнула, когда одной рукой демон оторвал ее от пола, прижав к себе, запачкав ее в чужой крови, а другой коснулся лица, обхватив за горло и заставив запрокинуть голову. Глубоко он вдохнул ее запах, проведя лицом возле ее шеи и волос, и гортанный рык, почти урчание сорвало с его губ. А его довольный, предвкушающий оскал она увидела, когда оказалась резко отброшена на кровать, а он навис сверху, сжав ее руки в своих, наклонившись к ее личику.
Кассиан был словно в бреду — до боли сжимал ее запястья, как ошалелый вынюхивал ее, глубоко и шумно дыша на ухо, когда склонялся в беззащитному горлу. Без контроля наружу вырвались самые порочные желания и потребности, самые низменные пороки и страсти.
Анна вскрикнула, когда Кассиан резко порвал на ней платье, распоров его когтями, едва не задев тонкую кожу. А после голос словно пропал — она не могла говорить, не могла шептать и тем более кричать. Задыхалась под поцелуями-укусами, которыми безумный принц начал покрывать ее тело — шею, грудь, плечи, живот. Она смотрела в потолок, а в голове словно был вакуум, словно все замерло внутри, не
давая бороться и сопротивляться, делать попытки образумить. Страх, первобытный, дикий и неуправляемый, накрыл ее с ног до головы. Нечто подобное она чувствовала тогда в саду, когда юный лорд осквернил ее первое светлое чувство, что расцвело в душе. И она не думала, что еще когда-нибудь будет столь разочарована и испугана, как в тот вечер. И сейчас те ее детские страхи, та грубость уже не казались столь ужасными и невыносимыми. Куда страшнее было сейчас.Словно пришла в себя, когда когти больно полоснули по тонкой коже груди, когда Кассиан сжал ее рукой, грозно рыча и не прекращая безумно прикасаться к ней губам и клыками, языком, слизывая капли крови, выступившие на местах «поцелуев». Она попыталась оттолкнуть демона, но разве это возможно? Попыталась что-то сказать, но лишь хрипы срывались с губ. Слезы застилали глаза, и дышать было трудно. Паника одолевала все сильней, чем сильней и требовательней были прикосновения демона. И с каждой минутой становилось все хуже.
Треск дерева сорванной с петель двери заглушил ее всхлипы, но она даже не успела повернуть голову, потому что Кассиана резко сорвали с нее. С гневным ревом Хасин отбросил от принцессы невменяемого демона, впечатав его в стену, по которой пошли трещины. Разозленный от того, что посмели помешать, Кассиан зарычал в ответ, скалясь на брата. Они стояли друг напротив друга — полуобернувшиеся, дикие, яростные и сильные. Как два непримиримых врага сейчас смотрели друг на друга, шипя, сверкая когтями и клыками, глазами, с глубоко вздымающейся грудью каждый, готовые атаковать и биться, казалось, до смерти.
С ревом Кассиан бросился на брата. Почти с легкостью Хасин отбросил от себя принца, сжав руку на его горле и припечатав к стене. А после вытолкал в коридор, грозно идя следом. Как два зверя, как два хищника, напряженно прижавшись к полу, готовые биться, они стояли напротив. Редкие выпускники повыскакивали из своих комнат, услышав невообразимый шум. И к паре демонов уже спешили Раф, Хишам, Данис и Джай. Последний перекидывался на ходу вместе с Рафом, перехватывая принца на прыжке к Хасину. Данис и Хишам встали между ними, готовые помочь, если потребуется. А Хасин, выпрямившись и зло глядя на рычащего и вырывающегося брата, которого уверенно удерживали друзья, шагнул назад в его комнату. Подойдя к кровати, уже вернул себе человеческий облик и с нежностью и заботой взял за руки сжавшуюся в комочек Анну. Девушка тихонько всхлипывала, прижавшись к нему, спрятав лицо на его груди и совершенно не замечая, что он так же как и брат покрыт чужой кровью, что так же полуобнажен. Все, что ее волновало — она в безопасности в этих руках.
Хасин вынес Анну из комнаты в коридор, и Кассиан, увидевший это, злобно прорычал на весь этаж, резко рванувшись из рук удерживающих его у стены демонов.
— Моя!
Он сверлил соперника диким взглядом, не видя перед собой брата, не видя друга, лишь того, кто посмел прикоснуться к принадлежащему ему одному.
— Еще нет, — скорее для себя, чем для него, прошептал Хасин и спокойно двинулся дальше, унося с собой принцессу.
Вслед им летели грозные крики Кассиана, и от каждого Анна вздрагивала на руках Бастарда. И он ускорил шаг, унося ее подальше отсюда.
16
Хасин не вернул Анну в ее комнату — все общежитие сотрясалось от ярости принца, и многие адепты высыпали в коридор, потревоженные шумом. Но накрытые пологом невидимости демон и принцесса обошлись без лишних взглядов и шепотков. Хасин принес девушку к себе. Сразу же направился в ванную, где уложил драгоценную ношу в горячую воду, предварительно избавив ее от испорченной одежды. Он не отходил ни на шаг от ванны, пока Анна не успокоилась хоть немного и смогла внятно посмотреть на него. Но она все еще была напугана и дрожала всем телом. Смотрела на Хасина непонимающе и просительно, а глаза были пусты. Страх все еще держал ее в своих цепких лапах. А к страху уже примешивался стыд за него. Но разве можно было не испугаться того безумства, что овладело ее принцем? Разве можно было остаться спокойной и равнодушной к тому ужасу, в который ее вверг любимый человек?