Чтение онлайн

Секция «Мантиссы-А», в которой оказался Юэй, была тесной и чересчур нагретой, дышалось здесь тяжело из-за чрезмерной влажности. Единственным источником света были длинные клейкие нити, целыми прядями свисавшие со стен и потолка здесь и там. Когда Юэй проходил мимо, часть нитей приставала к его коже; прилипнув, они отрывались от своего прежнего места и, волочась за ним, постепенно угасали, становясь серыми. Он даже не пытался освободиться от этой бахромы. Нити были прохладными и напоминали Юэю о лечении, полученном после ранения в битве при Бейде. Он тогда залечивал свои многочисленные раны в абсолютной и блаженной тишине. И такая изоляция казалась Юэю более чем приятной — после ужаса пережитой схватки.

Обращаясь назад именно сейчас, вновь размышляя о той битве, Юэй начинал чувствовать некую неуверенность.

Нынешнее противостояние Двуличию шло вразрез со всем, чему он научился раньше. С того времени, как он только освободился от своего кокона, Юэю всегда приходилось следовать за всеобщей линией уклонения, свойственной представителям его вида. Они следили за раздачей Даров, происходившей впереди волны их миграции, и потом забирали то, что считали подходящим для себя Практик и Согласие. Спад волны миграции они отмечали маркерами смерти — последние «подарки» цивилизациям, не сумевшим выжить. Ока Двуличия следовало избегать любыми способами. Привлечь внимание значило встретиться со смертью. Никогда за все долгие циклы своей миграции не случалось еще Юлам/Гоэлам вступать в конфронтацию с куттерами — этими страшными орудиями ярости Двуличия. Никогда — до того момента, как Фрэнк/Эксфорд принудил их сделать это.

Когда лишенные даже собственных тел люди вмешались в жизнь Юлов/Гоэлов, последним пришлось получить уроки, о существовании которых они прежде не ведали. Предательства — от Фрэнка/Эксфорда, морали — от Кэрил/Хацис…

— У человечества есть свои концепции — например, альтруизм или сострадание, — с такими словами Кэрил обратилась к Согласию в поисках помощи для своих соплеменников. И еще она сказала: — Люди, несомненно, умрут, если им придется защищаться в одиночку.

— Мы поможем вам, учитывая сложившуюся ситуацию, — так ей ответили Юлы.

Про себя Юэй добавил:

Было бы еще правильнее сказать им так: помощь Юлов будет зависеть от степени реальной опасности. Любая щедрость имеет свои границы, а наш народ хорошо знает пределы собственных возможностей.

Теперь, вновь возвращаясь к тому диалогу, он все еще готов подписаться под сказанным. Просто сейчас Юэй не считал это истиной в последней инстанции. Тот же Эксфорд — он стер однажды всякие барьеры возможного, заставив Юлов войти в смертельную схватку — причем без малейших шансов на их собственный выигрыш. Тем не менее и тогда удалось кое-чего достичь: они остались живы. Оставался еще один вопрос: не было ли это заранее предопределено той силой, которую люди иногда именуют судьбой или какой-то там «правдой».

Иногда подобные перемены бывают жестокими — ну, что же делать, такова жизнь. А какой была бы цель их общего выживания сейчас, в случае если один из участников процесса был бы уже мертвым?

Незаметно Юэй оказался в сужении трубы, по которой пробирался. Протиснувшись вперед еще немного, он обнаружил, что стенки трубы словно сделаны из живой плоти. Вскоре пришлось карабкаться на четвереньках, помогая себе руками и время от времени чувствуя, как надкрылья вздрагивают от ударов комков влажной слизи, падающих сверху. Окружающая поверхность постоянно резонировала, откликаясь на низкочастотную, идущую откуда-то извне вибрацию. Юэй чувствовал непроизвольные судороги, захватывавшие и его тело; они напоминали перистальтику и беспокоили Юэя больше всего остального, вызывая понятное опасение быть раздавленным или попросту лишиться возможности сделать вздох.

Вскоре, однако, перед ним приоткрылось свободное пространство. Юэй неуверенно встал на ноги, оказавшись в месте, по форме напоминавшем продолговатый кокон, поставленный вертикально, так, что в нем могли поместиться два взрослых Юла, если бы один встал на плечи другого.

В полость вели три перекрытых складками отверстия, одно из них связанное с коридором, который и привел Юэя сюда. Атмосфера оказалась зловонной, однако вполне пригодной для дыхания, а стены, испещренные линиями вен, слабо светились.

Похоже, в какой-то момент своего путешествия, сам того не зная, он пересек некую незаметную границу. Юэй вдруг понял, что он находится уже не на борту «Мантиссы-А». Несомненно, он внутри Практика!

Юэй замер, призадумавшись.

— Я — сложное создание, — говорил ему Практик. — У меня есть потребности, понять которые вы, Юлы,

не способны. Даже конъюгаторы, наделенные знанием особенностей моего внутреннего устройства, и те не могут видеть целого за отдельными его составляющими. Задолго до основания моей великой династии я был уже вне вашего понимания. И даже неясная тень, оставшаяся от меня — то, что вы сейчас видите перед собой, — все еще способна удивить вас.

Тогда Юэй вполне верил в его слова.

Тем временем воздух стал окончательно непригодным, и организм Юэя сам собой перешел на внутренние запасы, отключив дыхание.

Свет исходил из единственного и слабого источника — нитей, приставших к его шее и плечам. Часть нитей уцелела, несмотря на тесноту и влагу. При этом последнем, угасающем отсвете Юэй вдруг вспомнил один разговор, случившийся как-то между ним и Питером/Эландером.

— Свободное распространение информации является желательным при всех обстоятельствах, — говорил он Питеру, — независимо от того, к какому результату это может нас привести. Я здесь, чтобы обеспечить Юлов данными о дискуссии, проходящей между нашими видами. Если мы и разойдемся с этой встречи, оставшись врагами, то даже в этом случае моя миссия не будет совершенно безуспешной.

— Возможно, что да, но только на ваш собственный взгляд, — ответил тогда Эландер.

Ответ удивил Юэя. То, что человек пожелал высказать как очевидную для него истину, продемонстрировало коренное отличие между двумя видами — Юлами/Гоэлами и самими людьми.

— А какими/чьимидругими глазами могу я видеть окружающее?

Едва Юэй подумал это, оказавшись в полной темноте уже в самом сердце Практика, как вдруг от складчатых проходов отделилась одна-единственная, совсем тонкая ветвь. Выросшая перед ним неизвестно каким образом, она мгновенно рассекла тело Юэя, вскрыв его от самой глотки до брюха, и затем одним страшным движением вырвала у него внутренности.

Казалось, тишина будет длиться целую вечность. Обозревая окружающее пространство на самой высокой из возможных частот сканирования, Кэрил Хацис не забывала жестко контролировать и собственные нервные реакции. Сердцебиение было пониженным, а активность сальных желез, обыкновенно избыточная, на сей раз была сведена к минимуму. Внешне Кэрил казалась совершенно бесстрастной, однако внутренне, напротив, все в ней просто кричало. Это случилось! И когда оно закончится — возврата назад уже не будет.

Лучше бы тебе не пытаться надрать нас, Фрэнк.— Ее мысли вертелись вокруг прошлого предательства Эксфорда. — Но если ты снова сделаешь это — клянусь, я выслежу все твои долбаные энграммы до последней и…

— Есть энергетический след.

От дурных мыслей Тор отвлек голос Гу Мань.

— Где именно? — спросила она, пристально взглянув в сторону Гу Мань, находившейся в своей кабине на угловом корабле их теперешней конфигурации.

Восемь космических кораблей образовывали связку под названием «Эледон», представлявшую собой двойной тетраэдр. Капитанский мостик, получившийся в результате слияния, в плане походил на квадрат — только стороны его были вдавлены внутрь, так что «внешние» экипажи могли находиться внутри общего центра. В самой середине конструкции располагались сиденья, с которых открывался вид на экраны, установленные на «вдавленных» вовнутрь стенах. В общей сложности на экранах виднелось около двух сотен кораблей, пар, тетрад и других конфигураций, собранных сейчас около Аселлус Примус и скрывавшихся в любых закутках и щелях, какие только можно было отыскать — внутри поясов астероидов, в точках Лагранжа, в облаках на газовых гигантах или даже прикрываясь атмосферой самого Солнца. На одном из экранов открывался вид на «фальшивые» Дары, располагавшиеся на орбите около единственного мира системы — едва сформированной планеты, бурная вулканическая активность которой еще не вполне завершилась.