Наследники отречения
Шрифт:
Эпилог.
Ночь была безлунной и теплой. Принц Карл, Элладий, снова принявший жребий наследника, юный Лирдан с отцом, Али-Нари и я сама, бок о бок с Белым герцого, ехали сквозь непроглядную темноту на запад. Мы провели в пути весь день: до Лаусенса верхом, можно было добраться за оборот солнца, но спешить сейчас никому не хотелось.
К полуночи, освещая дорогу факелами, наш маленький отряд достиг одинокого дома в лесу. Забор, некогда окружавший лужайку, в нескольких местах упал, и нам не пришлось открывать ворота. Спешившись, я приняла из рук мужа спящую Лиран и, вслед за сыном, вошла в низкую дверь.
Карле вырос в этом доме
Мы уложили девочку в маленькую кроватку, в которой когда-то сладко спал Парф, ныне бесследно сгинувший на юге. Я знала, рано или поздно, сын Парамана вернется в Белый замок - голос его крови пересилит и горе и досаду. Когда это, наконец, случиться, Лаусенс обретет нового герцога. А пока, я молилась, чтобы беды обходили бежавшего принца стороной.
Лиран безмятежно спала, обиженно поджав во сне губы. Она плакала, когда мы уезжали из Замка. Единственный, кто смог ее успокоить, оказался Марк. За время, их путешествия по югу, девочка привязалась к моему сыну искренней любовью.
Встав у постели, я приподняла свечу повыше и задумчиво посмотрела на разметавшиеся по подушке рыжие кудри. Карле тоже медлил. Нам обоим было не по себе от того, что предстояло сделать. Но так было надо: Лиран предстояло покинуть Королевство на долгие годы… Таков было ее путь и, как бы не противились ему наши сердца, изменить его было нельзя.
Фирс Каэл, конечно же, знал о планах спрятать девочку. Да и мы знали, что в этот час, поверженный советник Земар-ар, не сводил своего злобного взгляда с окон лесного дома. Так тоже было надо. Мы не прятали Лиран, лишь отправляли ее подальше от мира, который она могла уничтожить. Принцессе предстояло повзрослеть, чтобы суметь исполнить пророчество, и только Большой мир мог дать ей такую возможность.
Лирд и Карл, два принца, которым в будущем предстояло встать во главе этой многострадальной страны, добровольно отправлялись вместе с девочкой в долгое изгнание. Из них двоих, о грядущих событиях знал пока только мой сын. Я рассказала ему все - от начала до конца. Разговор наш был тяжелым и Карле не скрывал гнева и слез. Но долг оставался долгом - такова была моя судьба и личный, никем не навязанный, выбор. Сын смирился. Приняв на плечи часть моего груза, он обещал сделать все так, как должно.
Достав прихваченный из Замка ужин, мы еще с полчаса посидели за большим дубовым столом, вспоминая общее прошлое... Никто не хотел говорить о завтрашнем дне. Никто, подражая мне, не хотел думать дальше сегодняшней ночи.
Утром, проснувшись довольно поздно, мы наспех собрали вещи и отправились в путь. Из всех нас, по-моему, выспалась только маленькая Лиран. Ей, похоже, нравилось в лесу. А еще, она ни на минуту не замолкала: вопросы «что это?», «почему?» и «а когда?» - сыпались из нее, как песок. Девочка еще картавила, но ее речь была уже вполне связанной, что не на шутку меня беспокоило. Я искренне надеялась, что, попав в Большой мир, она на время забудет истинную родину. Тарэму предстояли долгие, очень долгие поиски…
По земле стелился туман. Солнце уже вовсю сияло на голубом небосклоне, а тонкие белые волны пара, продолжали ползти по земле. Слева и справа от нашей тропы, среди деревьев поблескивали серебряные озера. Земли Лаусенса так и называли - край озер. Туманы здесь были так же привычны, как северное сияние за полярным кругом.
После полудня, изрядно проголодавшись, мы встали привалом возле небольшого круглого озерца. Завтрак на берегу, в тени раскидистых каштанов, поднял настроение и восстановил
силы. Лиран снова немного поспала.Взвесив все «за» и «против», мы с Али решили искупаться. Вода была как парное молоко и совершенно прозрачна: на глубине, разбегаясь в стороны от наших теней, резвились маленькие рыбки. Впрочем, иногда мелькали и довольно крупные...
Несмотря на уговоры, ни Карл, который, с некоторых пор к воде стал равнодушен, ни мой муж, присоединиться к нам не захотели. Зато сыновья, отбросив свою царственную гордость, плавали и резвились, как простые мальчишки. Остановившись лишь для завтрака, мы пробыли у озера часов до четырех. Уезжать никому не хотелось, однако брат, как самый рациональный из всех настоял на том, чтобы продолжить путь. Благодаря ему, к вечеру мы достигли ворот Лаусенса.
Никто не смог сомкнуть в эту ночь глаз. Заперевшись в покоях Парамана, где я была впервые, мы молча ждали Песни ветра. По таблицам, буря должна была начаться ближе к шести утра. Карл заметно нервничал, Али-Нари сидела печальная и едва не плакала. Только вернувшись, ее единственный сын, снова покидал родную землю. И в этот раз не на пять лет, а на много дольше... Я понимала ее горе, но утешить не могла. Карле, который только недавно повернулся ко мне, тоже уходил. Разница была лишь в том, что следующая наша встреча обещала стать последней. Мне не дано было увидеть своих внуков. Впрочем, это было не самым главным в жизни. Самым главным оставалась сама жизнь, и то, что она у них будет, наполняло сердце радостью.
-Так!
– не выдержав гнетущей тишины, решительно сказал брат, поднимаясь с зеленого дивана.
– Лирд, и ты, Карл, нужно поговорить – следуйте за мной.
Их не было минут сорок, не больше. Я догадывалась, что Северный герцог хотел сообщить принцам. Мы до последнего сомневались, стоит ли открывать Лирду правду. С одной стороны, не хотелось влиять на его выбор, с другой - когда настанет время, он был должен готов принять корону. Трудно было судить, каким этот мальчик станет, когда придет в возраст, но то, что в его характере совершенно не было гибкости, заставляло брата всерьез волноваться - он рассуждал не как отец, а как человек, пекущейся о благе своего народа. Королевству Поющих Ветров нужна была сильная и мудрая рука. Лирду предстояло невозможное - оправдать ожидания Карла.
Когда, получив последние инструкции, принцы вернулись, я поняла, что племянник прекрасно понял ситуацию. Вид у него был мрачный, лицо бледное… Он с болью взглянул на задремавшего в кресле Эллда, виновато отвернулся от меня и с неприязнью отошел подальше от спящей Лиран. При виде девочки на щеках его выступили красные пятна. Да, нелегко было знать свою жизнь наперед.
Сдержав улыбку, я пожала плечами на недоуменный взгляд Али и кивнула брату. Карл снова стал спокоен и надменен. Он сделал то, в чем колебался до последней минуты и, похоже, не жалел, хотя его родительское сердце тоже было не каменным.
За окном поднялся ветер. Начиналась гроза… Молнии озаряли окна раскаленным золотом, дождь бил по подоконникам, раскаты грома то удалялись, то снова раскалывали небо над нашими головами. Лиран проснулась и безутешно зарыдала. Я тоже в детстве боялась грозы.
Взяв девочку на колени, прижала ее кудрявую головку к своей груди и стала тихонько напевать… Заснуть под такой грохот она, конечно, не могла, но плакать перестала. Обнявшись, мы так и просидели до самого утра. Я уже жалела, что решила приехать сюда: боль при мысли о разлук с этой девочкой и сыном, была просто невыносима. Но я была взрослой, и дети, которые переживали не меньше, не должны были видеть моих слез. Поэтому я улыбалась.