Чтение онлайн

— Вовсе нет. Тьма — это отсутствие света, а зло — это желание отобрать свет у других.

Титрэя задумалась над моими словами и лёгким движением руки закрыла дверцу печи.

— Я выросла наполовину человеком, наполовину лесным зверем. Отец отобрал у меня людскую жизнь, а ты отбираешь мой лес. Где мне спрятаться? Где меня наконец не тронут? — задала вопрос девушка с болью в сердце. Впервые за долгое время мне стало стыдно. Беглянка права, её жизнь мало похожа на ту, которой завидуют.

— Я могу сделать тебя королевой, — предложил я, но Титрэя помотала головой.

— На костях и крови ничего не построить. Я хочу свой мир, тёплый и светлый. Где нет смерти, где нет боли. Куда могут прийти те, кто всю жизнь страдали, — шепчет девушка. Её слёзы полились рекой и начали прожигать мою тьму, как кислота жжёт кожу. Я отпрянул назад и наблюдал, как

свет рос и множился вокруг фигуры Титрэи. Она обрастала им, как снежный ком, пущенный вниз с горы. А я отходил всё дальше, чтобы не попасть в его поле. Каждая слезинка, падая на пол, прорастала целым цветком и вилась вверх, пробивая потолок и крышу дома. Её горечь была так сильна, что энергия рвалась наружу. У всего есть предел, но сейчас его не существовало. По крайней мере, для Титрэи. Огромные белые колонны из мрамора возникли по периметру и поднимались вверх, в самое небо. Широкая лестница из сотен тысяч ступеней вилась вверх. Застелив глаза девушки пеленой, магия рвалась наружу и несла её вверх по ступеням подальше от меня и земли. Я наблюдал со стороны, иначе, прикоснувшись, сгорел бы, как спичка, от такого яркого света. Всё выше и выше в небо Титрэя шла по ступеням. Чтобы не упасть, у неё за спиной по моему образу возникли костяные отростки, которые покрылись белыми, как снег, перьями. Крылья выглядели как самое прекрасное, что есть на земле. Они невероятно ей подходили. Она шла прочь, а я ничего не мог сделать. Не догнать, не остановить. Это перерождение. Это высшая точка силы. Это магия природы. Взглянув с огромной высоты вниз, я видел, откуда она её черпает. Волшебный лес, который был так далёк от людской деревни, отдавал девушке свою силу, превращаясь в обычный, ничем не примечательный лес. Деревья усыхали на глазах, превращаясь из гигантов в обычные стволы. Зелёность травы чуть потухла, а пение птиц приглушилось. Лес отдавал девушке всё самое лучшее, что было в нём, скудея красками и мощью.

Среди облаков появился город, куда и шла магния. Он рождался у меня на глазах, стена за стеной, колонна за колонной. Где-то вдалеке играла арфа самую сладкую свою мелодию. В большом зале появился трон, сотканный из миллиона сияющих алмазов, и когда девушка заняла его, над белой головой воцарился круглый сгусток света, превращаясь в тиару с самыми чистейшими бриллиантами на свете. Одеяние Титрэи изменилось на полупрозрачное платье невиданной красоты.

— Да будет свет! — произнесла девушка, и её голос облетел всё небо, отражаясь эхом от стен, облаков и самого воздуха. Моей тьме было неуютно в окружении такой яркости. Наконец, Титрэя взглянула на то, что создала. Цвет её глаз поменялся на небесно-голубой. Перестав светиться, богиня моего сердца заметила за спиной крылья и, поднявшись на ноги, расправила их, знакомясь с обновкой. Бросив озадаченный взгляд на меня, девушка пыталась понять, что произошло, но не успела. Первая душа, свежеумершая, преодолев ступени, поднималась к новой повелительнице света.

— Кто вы? — прошептала Титрэя, игнорируя моё присутствие.

— Я служанка из королевского замка, — ответила душа. — Позвольте мне остаться здесь. Я так давно не видела света.

— Я позволяю, отныне это место для тех, кто страдал и ищет утешения после смерти, — произнесла Титрэя и, как и я, дала душе её привычную телесную форму. Женщина лет пятидесяти наконец сняла с себя фартук служанки, скомкала его в руках, превращая в ничто, и поклонилась своей госпоже. Новая подопечная подошла к мраморной колонне, провела по ней пальцами, а потом и вовсе прижалась всем телом. Так выглядит освобождение. Признаюсь, я даже на секунду впечатлился, но назрел вопрос серьёзнее всех этих благих дел.

— Титрэя, мой наследник всё равно родится, даже не думай, что здесь я тебя не достану, — пригрозил я девушке с крыльями. Та растерялась на несколько мгновений, а потом задрала нос. Разведя широко руки в стороны, она хлопнула ими так, что меня выкинуло с неба взрывной волной.

— Вот же дрянь, — выругался я, задержавшись чуть выше крыш людских домов, остановив своё падение. Я попытался снова подняться вверх, но защитная магия в виде белого свечения меня не пускала внутрь города.

— Титрэя! Ты моя! Я доберусь до тебя рано или поздно! — кричу я белокрылой красотке, которая теперь не досягаема. Подойдя на самый край каменного пола, девушка с усмешкой посмотрела на меня и довольно произнесла:

— Теперь я не принадлежу никому, ни людям, ни лесу, ни тебе. Я свободна и счастлива. Убирайся под землю. Убирайся навсегда.

Опять

хлопок в ладоши, и я вынырнул из шара, снова чувствуя твёрдый гранитный трон под спиной.

— Это что такое? Да я же тебя из-под земли... Из неба достану! — выругался я снова и вскочил на ноги.

— Что-то случилось, господин? — возник рядом Салазар, пока я нервно бил крыльями и стискивал зубы.

— Я опрокину небо! Я достану Титрэю! Она моя!

Я не понимала, как это произошло, но точно знала, что делать: подарить приют всем светлым душам. Я превратила свой город в райское место: мягкая музыка арфы и лютни, пение птиц, водопады с самой чистой водой и полные столы самой вкусной еды. Здесь никому не придётся выбирать: предательство или голодная смерть, кража или постоянная нужда.

Каждый волен сам выбрать себе место в этом мире, выстроить дом на пустой улице и зайти в него как в оплот своей свободы.

У меня появилась одна помощница, потом вторая и третья. Новым душам рассказывали, что это за место, провожали и показывали ещё пустые улицы, где можно поселиться. Дома возникали сами собой, даря приют каждому, и только он мог испортить такой красивый момент.

— Титрэя! — зловещий грохот пугал всех, но защитную магию Арагул преодолеть не мог. Каждый день князь тьмы пытался пробиться ко мне, но я сбрасывала его обратно. Почти месяц по земным меркам повелитель бил чёрными крыльями вокруг моего города. Арагул угрожал, устраивал грозы и ливни, сверкал молнией, но я была непреклонна. Он пытался сделать всё возможное, чтобы сбросить меня с неба и забрать себе. Его визиты стали так привычны, как чашка травяного чая поутру, а наше прощание всё больше и больше походило на ссору влюблённых.

— Титрэя! — оглушил небо звук мужского голоса. Я подошла ближе к краю, чтобы увидеть чёрные, как уголь, крылья. Они завораживали. Манили меня, как бы я ни сопротивлялась.

— Сегодня, как и до этого, я не буду твоей, — ответила просто, чуть улыбаясь нашей встрече. Теперь повелитель нашёл способ не подглядывать за мной как видение, а был в небе целиком и полностью. Его тьма расползалась за его спиной, перекрыв половину неба. Он силился объять мой город, но это не помогло. Арагула жгло от соприкосновения.

— Титрэя... — сквозь зубы произносит недовольный повелитель, что всё пошло не по его сценарию. Мой сын, который сейчас зарождается внутри, вырастет не таким, как его отец. Я в этом уверена.

— Отступись, — отвечаю нежно. — Я не стою твоих страданий.

— Я убью всех людей! — кричит обессиленно.

— И они попадут ко мне. В мою обитель, обретая вечный покой. Не думаю, что ты такой благородный, — подзадориваю чернокрылого. Сопит ноздрями, будто сейчас выпустит из них огонь. Хочется усмирить его. Я поймала себя на мысли, что райская жизнь без Арагула невозможна. Он — напоминание о тяготах и горестях. Он — воплощение пороков, которые есть в любом из нас. Всё познаётся в сравнении, на контрасте. Мои водопады, спускающиеся по стенам, — услада для глаз, а на земле всего лишь вода, умело нашедшая себе дорогу. Света не бывает без тьмы, как и тьмы без света. Я дёрнулась, чтобы сделать шаг с последнего сантиметра каменного пола в сторону Арагула, но остановила себя в нужный момент. Я не хотела бы, чтобы он так мучался и истязал себя, но отдавать себя не хотела. Хлопнув в ладоши, я скинула повелителя тьмы с неба вместе с его беспросветной тьмой. Глубоко внутри что-то дрогнуло. Я не хочу быть жестокой, но обязана защитить себя и праведные души. Я долго стояла на краю бездны, размышляя о том, что правильно, а что недопустимо. Арагул как проклятие, от которого не избавишься. Как проказа, забирающая сон и покой. Наше занятие любовью с ним было ошибкой, но день ото дня я вспоминала тот момент всё ярче. Как его чёрные крылья застилали пространство над кроватью, как он целовал меня, как дарил удовольствие и как желал меня. Его голая грудь вздымалась, а бёдра прижимались к моей промежности.

На следующий день небо осталось нетронутым. Я вздрагивала от каждого звука, взбираясь на границу защитной магии, ожидая подвоха. Но повелитель не появился. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Я смотрела на землю с разных краёв города, но не видела изменений. Смертей не стало больше, но что-то явно пошло не так.

К вечеру одна из душ пыталась пробиться сквозь светлую магию и сгорела дотла в своём желании попасть ко мне. Это выглядело ужасно.

— Почему это произошло, госпожа? — спросила Аделин, та служанка из королевского дворца, что пришла ко мне первой.