Наследница зверя
Шрифт:
– Милая ты уверена, что это именно то, что ей нужно?
– Поверь, дорогой, если Манрок взъелся на нашу дочь, то лучшее что мы можем сделать, это научить ее всему чему только можно.
– Тебе виднее родная, но мне страшно отпускать Аирию в академию, за мальчиков я так не боялся.
– Напротив, она будет там не одна, братья позаботятся о ней. Я больше волновалась, когда в академию поехал Ирик. Хвала Дратару у него вовремя проснулся дар.
– Однако ты пытаешься вырастить из Аирии ту, кем не смогла стать сама. Я не могу простить себе, что возможно лишил тебя самого главного в жизни.
– Самое главное в моей жизни Тир, это ты и наши дети, и давай не будем возвращаться к старым спорам.
О чем они? Странно. Но моя жизнь резко изменилась после отъезда мальчиков. Мама требовала от меня безукоризненных манер, резко пресекала любую грубость или
– Знаешь ребенок, я не знаю, кем была твоя мама до замужества, но знания и манеры, которые она стремиться тебе привить говорят о происхождении как минимум на порядок выше, чем у твоего отца.
– Бабушка и дедушка – родители папы иногда к нам приезжают, -задумалась я, – а вот родителей мамы я никогда не видела, и она никогда не рассказывала о своем детстве. Раньше я как-то не обращала на это внимания.
– Вот то-то и оно, маленькая ты еще. Не пущу я тебя одну в академию, с тобой поеду. Птицей. Вряд ли кто из преподавателей меня там узнает. Я превращаться научился уже после того как закончил, к тому же магов и детей без дара учат в разных башнях.
– А тебе не жалко тратить на меня столько своего времени.
– Я маг, а маги живут долго, куда мне торопиться, если впереди несколько сотен лет? Ладно, двигайся, спать пора.
После отъезда близнецов Шеран снова перебрался в мою комнату и без зазрения совести спал в моей постели, и кстати, он продолжал пичкать меня пеплом ядовитого гриба.
– Знаешь Шеран, мама сразу поняла, что в моей постели спишь ты, – вспомнила я, – сразу, как только положила голову на подушку, спросила кто он?
– Не могла она меня почувствовать ребенок, я маскируюсь всегда, запах убираю, и все следы, даже ауру подчищаю. По привычке на всякий случай. Моего присутствия в доме не смог обнаружить даже проявитель магии.
– Она меня не обманывала Шеран, – я положила голову ему на плечо и зевнула, закрывая глаза, – я точно знаю, что не обманывала.
– Ладно, верю. Спи, завтра я улечу ненадолго, хочу кое-что прояснить.
В конце ноября лег снег, густым пушистым покрывалом покрыв землю вокруг фермы, деревенские ребятишки устроили катание на санках игру в снежки и просто возню в сугробах. Открыв окно, я слышала их веселые крики и смех, далеко разносящиеся по округе. Но это были не те ребята, с кем я дралась в детстве, а став старше играла в снежки и салочки, с кем бегала на речку и в лес. Это были их младшие сестры и братья, ребятам моего возраста уже не пристало играть как детям. Девчонки в большинстве своем были уже невесты, а мальчишки смотрели на меня как на невесту не подурачиться, не поиграть. Скучно. Закрыла окно, повернулась и встретилась глазами с нянюшкой, она смотрела на меня задумчиво даже с жалостью какой-то.
– Погулять охота дитятко? Поди развейся.
– Одна я, что ли по сугробам лазать стану? Снег мокрый простужусь перед праздником.
– Ну как знаешь.
– Нянюшка, а ты у нас давно живешь?
– Давно, как Милина с родителями своими и с сестрами разругалась, да замуж вышла, так я к вам и приехала.
– А у мамы есть сестры? Я не знала об этом.
– Были сестры, теперь нету! И не спрашивай меня больше об этом!
Нянюшка ушла, сердито поджав губы, будто злилась сама на себя.
Моего ворона не было уже несколько месяцев, я жутко о нем тосковала, не вернулся Шеран и в декабре. Перед днем середины зимы пришло письмо из академии Ирик занят со своим куратором и приехать не сможет, а близнецы получили взыскание за какую-то особо скверную шалость и теперь наказаны, поэтому тоже не приедут. Праздник прошел как-то скованно и грустно, мама и папа пытались шутить, но без ребят было совсем не весело. Да еще мой ворон так и не вернулся. Утром на моей кровати лежала целая гора подарков в разноцветных упаковках. Папа и мама сообщили, что подарки привезли ночью, когда я, почти воя от тоски убежала наверх спать. Самая большая коробка была от близнецов и Ирика, мальчики прислали мне огромный игрушечный замок. Сначала я решила, что это кукольный домик и уже хотела обидеться, но папа объяснил,
это макет академии, внимательно изучив который я никогда не заблужусь в настоящей академии, куда мне предстояло отправиться уже будущей осенью. Вторая коробка была от родителей, здесь я нашла новый наряд. Третья маленькая коробочка была от Рэя Дэ Омерон, папа слегка нахмурился, когда я ее развернула, внутри оказался медальон белого золота на длинной, витой цепочке. На крышке была выгравирована оскаленная морда зверя. Медальон смотрелся слишком массивно и явно не был предназначен для юной девицы, скорее он подошел бы моему папе, но мне понравился. От чего то было очень приятно думать, что вот совсем недавно его держал в руках Рэй Дэ Омерон. Мама отнеслась к этому подарку еще более подозрительно, хотя и сделала вид, что не считает это чем-то предосудительным. А вот в последнем свертке была книга «Заклинания для первого курса», от кого это сокровище было понятно без слов.– Что за глупая шутка? – возмутился папа, пытаясь отнять у меня сокровище.
– Не отдам! – завопила я, прижимая книгу к груди, – если я не смогу стать колдуньей, то хочу, по крайней мере, знать, как эта магия действует, и чего мне опасаться, если кто-нибудь ее против меня использует.
– Аирия, мы даже не знаем, кто тебе ее прислал!
– Я думаю, что знаю милый, – улыбнулась мама, взяв книгу и внимательно ее пролистав, – и уверена она безопасна.
Зима в том году была снежная и для лесного зверья голодная, участились случаи нападения волков на людей, несколько дровосеков пропали. Папа вызвал из города охотников, огромная стая людоедов была уничтожена, с охотниками приехали двое незнакомых магов, все они остановились в нашем доме, и мне пришлось уступить свою комнату, временно перебравшись в спальню родителей. Было здорово спать как в детстве с мамой и папой прижавшись одновременно в ним обоим. Это хоть как-то скрасило мое разочарование, когда среди приехавших магов я не увидела Ирика.
– Аирия, – покачала головой мама, – Ирислав сам еще студент, а сейчас как раз начались занятия.
Мой ворон вернулся ранней весной, когда речка из-за обильных снегопадов вышла из берегов, а озера затопили всю округу, превратив ее в болото. Папа выходил из дома в калошах поверх кожаных сапог выше колена и все равно ухитрялся промочить ноги.
– Привет ребенок! Почему форточка открыта? Простудишься, – жизнерадостно поздоровался ворон, превращаясь в парня и спрыгивая с подоконника, – ой какая интересная вещица! – он схватил медальон и сразу потерял к нему интерес, едва увидев модель академии.
– Шеран! – взвизгнула я, кидаясь на шею к любимому ворону, – я всю зиму спала с открытой форточкой. Тебя ждала.
– Вот так и знал, что ты меня когда-нибудь задушишь, – возмутился парень, однако, не пытаясь отстраниться, а напротив, прижимая меня крепче к своей груди, – ребенок я жутко соскучился.
– Где ты был!?
– Лучше спроси, где я не был, – усмехнулся Шеран, садясь на кровать и сажая меня на колени, – а что это ты такая тяжелая стала? Выросла, похорошела.
Жизнь вошла в обычное русло, мне было хорошо. Не смотря на снежную зиму и обильные весенние паводки, лето выдалось засушливым и жарким. Папа переживал, что без дождей урожай будет скудным, а предстоящая зима голодной.
Это случилось накануне моего дня рождения, Шеран растолкал меня ночью, комната была наполнена густым дымом, соображала я плохо, дико хотелось спать, встать самостоятельно я не могла. Шеран взял меня на руки, вылетел в открытое окно, бросил на клумбу с почти засохшими незабудками, и бросился обратно в дом. Я сидела на клумбе и смотрела, как пылает мой дом. Дом, в котором остались мои спящие родители, нянюшка, слуги, дом в который вернулся Шеран. От ужаса я не могла пошевелиться и даже закричать, вокруг начали собираться люди. Деревенские пытались потушить, они таскали воду из колодца, спрашивали меня, трясли, приводя в чувства. Я не могла отвечать, чувствуя, как задыхаюсь в беззвучном крике и не могу пошевелиться, чтобы броситься вслед за Шераном в пылающую ферму. Крыша рухнула со страшным треском, отправив в небо сноп искр. Кто-то меня обнимал, что-то говорил, я не слышала и не видела ничего, кроме пылающего дома и рухнувшей крыши. Мая жена нашего скотника увела меня в свой маленький домик, стоящий отдельно от большого дома. Мая была вся в золе, лицо, платье, руки, они обнимала меня, пыталась напоить, удержать кричала что-то своему мужу. Я не слушала, пыталась вырваться, хотела идти искать родителей и ворона, не знаю, сколько я билась в истерике, но в какой-то момент провались во тьму.