Чтение онлайн

Решив поискать какое-нибудь подручное средство, Кирилл опустился на колени. Ну не из табельного же оружия замок отстреливать? Хотя… почему бы нет?

В этот момент погас свет.

— Твою мамашу! — выругался несчастный Карасев и впервые в жизни пожалел, что не курит — хоть бы зажигалка была.

План, созревший в голове у лейтенанта, выглядел просто и при иных обстоятельствах (скажем, при наличии зажигалки), возможно, был бы легко претворен в жизнь, но… Ох уж это «но»! Кирилл обмотал ручку замка полотенцем, чтобы выстрел не был слишком громким и, сняв с предохранителя пистолет, выстрелил.

Своего

крика он почти не услышал, так как практически оглох от выстрела и, матерясь на чем свет стоит, засунул обожженную руку под струю холодной воды. Но и здесь ему не повезло: в темноте лейтенант перепутал краны и слишком поздно сообразил, что в раковину хлещет кипяток.

«Идиотина! — проклинал он себя. — Радуйся, что пальца не лишился!»

И верно, рука лейтенанта, которой он держал полотенце, оказалась слишком близко к пистолетному дулу. То ли оттого, что Кирилл неудачно дернулся, то ли по какой-то другой причине, пуля не попала в сердечник замка, а пробила дверь на несколько сантиметров выше.

Бет Моргенсон остановилась у двери Лизы Батуриной и, достав «ТТ», хищно оскалила зубы.

Заметно нервничавший Херби судорожно шарил по карманам, отыскивая ключ.

— Ну, — процедила сквозь зубы женщина.

— Сейчас, сейчас! — нервно отозвался Джейк. Наконец ключ нашелся. Прижав ухо к замочной скважине, Херби прислушался. В квартире, казалось, царила мертвая тишина. Он даже подумал, что Ла Гутин все-таки выполнил задание, но в тот же миг за дверью что-то загремело. Херби решительно вставил ключ в замок и повернул его.

Глава 97

— Ваши документы, — сурово потребовал здоровенный парень в бронежилете, обращаясь к Баруздину.

Тот пожал плечами и, как мог небрежно, поинтересовался:

— А в чем, собственно, дело?

Парень выразительным жестом положил руку на автомат.

— Сигнал поступил, — неопределенно сказал он. — Что готовится бандитская разборка.

— Какая разборка? Шутите, что ли? — попытался отговориться Баруздин, протягивая представителю власти документы. — Мы честные граждане.

— Ты смотри — русский, — усмехнулся патрульный, кинув беглый взгляд на паспорт Баруздина, и сунул ксиву в карман.

— По какому праву? — возмутился тот.

— До выяснения! — отрезал парень и скомандовал притихшему Глебову: — Вылазь и давай документы.

Рядом двое других патрульных «шерстили» вторую машину.

— Оружие, наркотики есть?

Баруздин благословил Бога, наградившего его предусмотрительностью, за то, что утром лично проверил — не вздумал ли кто из ребят взять на дело оружие.

— Чисто, лейтенант! — сообщил один из парней.

— Ладно, — кивнул патрульный, возвращая паспорт Глебову. Он повернулся к Баруздину: — Этот с нами. Похоже, документы — липа.

Комичность ситуации состояла в том, что липа-то как раз был у Глебова, значившегося в ксиве Ребровым, в то время как Баруздин имел самые что ни на есть подлинные документы.

— Да что вы, товарищ лейтенант? Какая это липа? Мы здесь друзей ждем — на дачу собрались…

Патрульный хмыкнул и заржал:

— Тамбовский волк тебе товарищ… До выяснения. А ну, пшел в машину! А вам, господин Ребров, советую поторопить своих друзей. Нечего тут… Понял?

«Бобик»

укатил, а бывший старший лейтенант милиции Глебов начал лихорадочно соображать, как выйти из неприятного положения. Оставаться здесь было нельзя…

Неожиданно на его губах заиграла улыбка, от вида которой Кирсанову просто стало бы дурно.

— Ты, ты и ты… — Глебов указал пальцем на троих парней, которые, хмуро потупившись, топтались возле машин. — Достать буксировочные тросы и приготовиться. Будем штурмовать. Остальные страхуют внизу у подъезда.

— Николай Константинович говорил… — попробовал возразить один — невысокий и конопатый.

Но Глебов его резко осадил:

— Теперь я здесь командую!

Другой — плотный и приземистый — неуверенно предложил:

— А может, Кирсанову позвонить?

— Сами разберемся, — уверенно заявил Глебов. — Нам еще спасибо скажут. Черт, жаль еще не совсем стемнело… Да наплевать!

Лишившееся пастуха стадо безропотно последовало за новым, самозваным вожаком. Ни у кого больше не возникло желания возражать — во-первых, Глебов сидел в машине с Баруздиным, а следовательно, был особой, приближенной к начальству, во-вторых, никто о его «подвигах», кроме Губы и Жирного, ничего не знал, а те следили за Ла Гутином и находились уже далеко от места, где события начали развиваться столь стремительно…

Глава 98

Ла Гутин не отставал от Лизы, которая мчалась куда-то сломя голову.

Отбежав довольно далеко, она попробовала поймать такси, но вовремя вспомнила, что выскочила на улицу без денег.

Впрочем, до дома матери было не более получаса ходьбы, а бегом и того меньше. Если, конечно, удастся выдержать пробежку в таком темпе. Решив экономить силы, Лиза установила размеренный ритм бега и старалась с него не сбиваться.

Губа и Жирный ехали за Ла Гутином на приличном расстоянии, выжидая, когда он остановится или приведет их к своему убежищу, но тот спешил, точно гнался за кем-то. Лиза, мелькавшая далеко впереди, не привлекла внимания бандитов. Им даже в голову не могло прийти, что девушка могла «прорвать кольцо блокады».

— Что за черт, — буркнул Губа, заметив, как француз остановился возле подъезда какого-то дома, а затем, выждав несколько секунд, юркнул туда, настороженно оглянувшись по сторонам.

— А что? — не понял Жирный. — Что сидим-то? Пошли глянем, где он осел…

— Придурок! В этом доме живет семья Батуриной.

— Да ты что? — ахнул Жирный.

— Заткнись, склеротик! Я ж тебе показывал. И брата показывал. А вон машина Чугрея стоит. Они с Гавриком мальчонку выпасают. Как Кирсанов велел. Надо их предупредить, насчет иностранца. Небось на живца девку ловить вздумал. Выйдет с парнишкой — возьмем обоих.

— Слушай, а чё мы-то? Чё мальца не захомутали? Прибежала бы как миленькая. — Жирный всегда стремился к самым простым, на его взгляд, решениям.

— Придурок ты и есть. Хозяин или Главный свой расчет имеет — хочет хорошеньким перед девкой предстать. Мы, мол, спасители-избавители, — зло сказал Губа.

— Так ты ж… этому носатому все в красках разобъяснил? Да при девке. Не дура же она?

— Не я, а мы. Даже не мы, а ты, Жирный! Понял? Трекнешь кому слово, первым виноватый будешь!