Чтение онлайн

— Нравится то, что видишь? — улыбаюсь ей. — Твоё мнение по поводу секса изменилось? Я бы…

— Господи, Доминик, заткнись, — рявкает она и делает ещё один глубокий вдох.

— Тебе придётся встать передо мной на колени, — сдерживаю хохот, глядя на то, как на её лице, руках, шее и груди проступают розовые пятна смущения. Обычно женщины, с которыми я трахаюсь, не знают, что такое смущение. Они легко могут обнажиться даже в ресторане, полном людей, если я прикажу. Они могут отсосать мне в этом же ресторане, пока я ужинаю. Они могут трахаться даже с теми, с кем я прикажу им это делать. Но с Лейк секс обретает смысл победы и вкуса этой самой победы. Желания сломать, подавить, обладать, стать снова первым, добиться успеха и властвовать. Да, знаю, я псих.

Жду, что сделает Лейк дальше. Предвкушаю, как она встанет на колени передо мной и увидит, как сильно меня это заводит. Но эта сучка обходит меня, садится на грёбаные корточки, бьёт меня ладонью по бедру, чтобы я влез в блядские трусы, и быстро натягивает их на меня, зажмурив глаза. Блять. Разочарованно поджимаю губы,

бесстыдно поправляя свой полутвёрдый член. Далее Лейк одевает меня ещё быстрее, чем натянула на меня трусы. Обычно женщины так же быстро меня раздевают, если я разрешаю. Что с этой идиоткой не так? Она же может использовать меня, моё сексуальное влечение к себе, чтобы выжить, да и заработать. У неё есть миллион вариантов, как получить больше, чем просто возможность дышать сейчас. Не понимаю. Я охренеть как запутался, и мне нужен Мигель. Мне очень нужен сейчас Мигель с его эмпатией и умением читать людей. Он бы всё объяснил мне. Надеюсь, что он не умрёт. Я не хочу потерять его.

С помощью Лейк сажусь на кровати, и она накрывает мои ноги одеялом. Работа. Я должен вернуться.

— Принеси мне мою сумку, — сухо приказываю.

— Только после того, как поешь.

— Я сказал, принеси мне, мать твою, мою грёбаную сумку, Лейк, — злобно рявкаю.

Она кривится и, что-то бормоча себе под нос, уходит. Затем быстро возвращается и ставит сумку на кровать рядом со мной.

— Я принесу тебе обед. Ты должен поесть.

— Потом. Оставь меня. Я позову тебя, — бросаю ей, но она стоит на месте, и меня это бесит, блять. — Пошла на хуй отсюда.

— Мудак, — Лейк вылетает из спальни, а через некоторое время хлопает дверь.

Видимо, она ушла на улицу, и это хорошо. Дура, блять. Тупая дура.

Достаю оборудование и включаю главный ноутбук, подсоединяя его к роутеру, который скрывает моё местоположение и пользователя, который входит в систему слежения в доме. Открываю онлайн-режим и просматриваю ситуацию в доме. Комната Роко пуста. Я замечаю своих людей, делающих обход территории. Хорошо. Дальше. Перехожу из комнаты в комнату, пока не добираюсь до спальни Иды. Единственный человек, который знает о камерах в каждой комнате и даже в туалете, это Раэлия. Она давно уже повредила свои камеры, сколько бы я их ни устанавливал снова. Раэлия всегда их находила, поэтому я плюнул на это занятие. Да и я… хотел держаться от неё подальше. Всегда. Каждую минуту. Ида находится у себя в спальне, читает какую-то книгу. Всё вроде бы в порядке. Я перехожу дальше по комнатам и нахожу одну из ранее пустующих спален, в которой теперь кто-то живёт. Приближаю изображение и различаю книгу про инопланетян.

— Безумная Джен, — с улыбкой шепчу я.

Алекс с женой всё же переехали ко мне, и это дарит мне облегчение. Огромное облегчение, Алекс сдержал своё обещание. Думаю, что в данный момент он находится в больнице. Я захожу в систему госпиталя, в котором находятся все, кто мне нужен, и открываю карту Мигеля.

Произведена третья операция на мозге. Сломана ключица, треснуло два ребра, вывихнут плечевой сустав, трещина в бедре и в коленных чашечках. Находится в коме.

— Блять.

Хреновые прогнозы. Он может не выйти из комы, так как у него очень низкие показатели работы головного мозга. Полный пиздец.

Открываю карту Раэлии и вижу перечень найденных в её крови наркотиков. Их до хрена. Просто до хрена. Я удивлён, что она ещё жива, блять. Это верная смерть всему телу. Она так же ещё не просыпалась, врачи продолжают делать переливание крови и чистку.

Проверяю и Энзо. Он самый стабильный из всех пациентов, пока никаких побочных эффектов нет. Это меня радует.

А также я просматриваю письма, которые пришли мне от моих партнёров, проверяю выполненную работу и отмечаю, что Роко пришёл в себя, раз так чётко следует инструкциям, которые получил от меня через Дрона. Я никогда не был против его бисексуальности. Мне насрать, кого трахает мой сын. Но мне не насрать на то, что с ним сделают, если он всё же женится на Дроне. Это будет пиздец. Это будет конец всему. Поэтому я против их свадьбы. Против их отношений. Я не желаю потерять сына так глупо. И в то же время не могу отрицать того, что Дрон один из немногих, кто мне нравится. Он умный парень, прошёл кучу дерьма в своей жизни и любит моего сына. Любит всё дерьмо в нём. Нужно поскорее решить проблему с семейным положением Роко. Найду ему покладистую жену, никто не будет принуждать его жить с ней, он сможет и дальше встречаться с Дроном, как с любовником. Я бы хотел другого для него, но другого не будет. Увы.

Я так же проверяю личность Лейк. Куда без этого? Дата её рождения неизвестна, примерно третьего марта, как и записано в свидетельстве о рождении. Пакет с младенцем был найден в мусорном контейнере за каким-то баром. Ребёнок был при смерти, пока его не выходили в церкви и не отдали в сиротский приют. Там она росла до пяти лет. Лейк сменила семь приёмных семей, отовсюду от неё отказались. В возрасте одиннадцати лет была удочерена Марисоль Рамира. Отсюда я понимаю, откуда Лейк знает испанский. Марисоль была колумбийкой, иммигрировала в детском возрасте вместе с родителями. Была блестящей студенткой медицинской школы, а в последующем работала операционной медсестрой хирургического отделения до сорока семи лет, пока её не сократили. Лейк она удочерила, когда ей было пятьдесят три года. Вместе с Лейк она взяла в семью ещё двух девочек, которым нашла две другие семьи через полтора года. Лейк же осталась с ней. Далее она взяла на воспитание мальчика, затем ещё других детей. Она постоянно их перевоспитывала, но Лейк никогда не возвращала. Я даже

нахожу все доступные фотографии, рассматривая их, вдруг найду знакомое лицо. Нет. Никаких знакомых лиц. Обычный опекун и обычные дети, ничего странного. Лейк, действительно, плохо окончила школу, провалив все вступительные экзамены в колледжи. По документам видно, что она особо и не была заинтересована в дальнейшем обучении. Работала официанткой, няней, ухаживала за стариками, участвовала в благотворительных проектах, начала свой блог о кулинарии два года назад. Со смерти Марисоль прошло пять лет. Она пережила инсульт перед своей смертью. Но нет никаких данных о том, что Лейк с кем-то встречалась. Нет ни фотографий, ни чего-то подобного. Марисоль оставила всё наследство Лейк. А это небольшой дом, который Лейк продала через пять лет, прежде чем переехать в Милуоки, что довольно близко к Чикаго. Ранее она жила в Миннеаполисе. Но она всё бросила, как и свою работу в баре, и внезапно переехала вместе с деньгами, приличными деньгами, которые ей оставила Марисоль. Это полмиллиона долларов плюс деньги с продажи дома. В Милуоки Лейк снимает небольшую квартиру за пределами города, ведёт свой блог и подрабатывает няней или сиделкой. Откуда у старушки такие деньги? Она не работала после увольнения, сидела дома и воспитывала детей. За это ей ничего не платили, она сама их содержала, так как была волонтёром. Почётным волонтёром. Откуда деньги на содержание детей? Им до хрена нужно. Я знаю, у меня они есть. Лейк точно не могла их содержать со своей работой, значит, деньги были получены незаконно.

Пробиваю всех детей, чьи имена нахожу, чтобы понять, зачем Марисоль воспитывала детей и кому она их отдавала. Открыв дело каждого ребёнка, я вижу, что с ними всё в порядке. Кто-то стал адвокатом, кто-то социальным работником, кто-то дизайнером, кто-то военным, кто-то находится на службе у страны. Дальнейшая судьба ребят сложилась хорошо, и они, вероятно, могли отплатить за это Марисоль деньгами, но не полмиллиона же.

Ладно. Попробуем другой вариант.

Открываю другую сеть браузера, предназначенную именно для таких, как я, и пробиваю там имя Марисоль Рамира. По поиску ничего не показывает. Кроме фраз: «Соль вам на рану», «Соль поможет от болезней», «Соль всегда выручит». Это идиотизм. Имени Марисоль нет, но если бы я работал с преступным миром, что я и делаю, то никогда бы не указал своё имя. Производные, да. К примеру, я использую три буквы своего имени в обратном написании — Кин. Так может быть и здесь так же? Соль, довольно распространённый ингредиент, но, блять, здесь никто не пишет и не снимает грёбаный кулинарный блог. Значит, это кличка. Завуалированный призыв. Теперь я ищу по этим словам, и мне открываются ссылки на чаты десяти и даже пятнадцатилетней давности. И это постоянно транслировалось здесь. Именно эти словосочетания. Я попадаю в диалоговое окно, где люди спрашивают месторасположение хорошего магазина с солью. Им дают контактный номер. Они спрашивают о вариантах, с которыми соль легко поможет. И перечисляются подозрительные словосочетания, вроде таких, как «колотый лёд», «открытая упаковка с мясом» и другие. Это тоже завуалированные описания… ран. Марисоль была медсестрой, она участвовала во многих сложных операциях. В преступном мире не у всех есть страховка, особенно у тех, кто находится в Америке нелегально. Им не предоставляется страховой полис, как и получить помощь в больнице они не могут. Их просто поймают и депортируют. Выходит, что Марисоль принимала у себя таких ребят и лечила их за определённую сумму, отсюда и Лейк знает, как зашивать раны и другие особенности заживления организма. Она помогала Марисоль в этом. И это незаконно. Это же и объясняет те сообщения, которые приходят Лейк. Она ушла из бизнеса два года назад, сменила место жительства и начала нормальную жизнь. Только вот если ты хотя бы раз побывал в этом дерьме, то никогда не отмоешься. Ты становишься частью этого мира. Вот и разгадка.

Но вопросов теперь намного больше, чем ответов. У меня до хрена вопросов к Лейк, просто до хрена. И я уж точно просто так её не отпущу.

— Ты ещё не проголодался? — Лейк заглядывает в спальню, и её щёки горят алым, она тяжело дышит, а на лбу блестят капельки пота.

— Ты где была? — хмурюсь я.

— Бегала, прыгала, носилась за птичками, — улыбается она.

Я же говорил же, что она странная. Она очень странная. Мне вот интересно, скольких мужчин она выходила? Судя по её умению всё делать чётко и быстро, то полно. И кем приходится ей тот мужчина, который её преследует? Это он держал её взаперти? Он насиловал её? Он, блять, труп. Просто труп.

— Ты нормальная? — усмехаюсь я, стирая всю поисковую историю, и открываю почтовый ящик.

— А что ты прикажешь мне делать, чтобы не сойти с ума? — фыркает она. — Меня убивают эти закрытые ворота. Ненавижу их. И тебя тоже. Так ты есть хочешь? Я могла бы подсыпать тебе что-нибудь, и ты бы мучился. Тебе нравится моя идея?

— Я кончаю от неё, — улыбаюсь, бросив на Лейк взгляд.

— Это не тот эффект, который я бы хотела произвести на тебя. Ты должен меня бояться, чтобы я могла угрожать тебе смертью и обменять обещание не убивать тебя на открытые ворота, — хмурится она.

Смеюсь, хватаясь за бок.

— Ты такая двинутая, куколка.

— Сам такой. Это не прокатит, да?

— Нет.

— Ладно. Так обедать будешь? Тебе нужно принять лекарства, а потом я осмотрю твою рану.

Мой взгляд цепляется за одно из писем, и кислота неприятно поднимается по гортани. Блять. Я забыл об этом. Точнее, я не хотел помнить. Блять.

— Эм, Доминик? Ты в порядке? Ты так смотришь на экран ноутбука, словно там самый ненавистный тебе человек, и ты пытаешься сломать ему шею, — Лейк подходит к кровати и садится рядом со мной.