Нашествие с севера
Шрифт:
Шестеро стражников притащили к капищу жрицу вместе с креслом, к которому она была привязана. С тех пор, как она пробормотала последнюю молитву Нечистому, сознание к ней так и не возвращалось — Нау попросил одного из местных ведунов дать ей сонного снадобья. Проснувшись, она должна была увидеть своего идола и ничего больше. Под шкуры, в трещины между камнями Служители спрятали многочисленные обереги. Только под идолом и над ним оставили незащищенное пространство, через которое посланец Нечистого должен проникнуть в подземелье. Перед идолом Служители поставили кресло со спящей жрицей и ушли в боковую галерею. Оставалось ждать, когда она проснется и вновь начнет читать свою молитву.
Дриз был одет в такой же серый балахон, как и его мертвые воины, чтобы никто со стен замка не мог разглядеть его. Полдела было сделано, и он ждал лишь, когда кадары, если хоть кто-то из них уцелел, вновь откроют ему путь внутрь
Зов раздался неожиданно, раньше, чем он ожидал: «Великий Када, приди, чтобы избавить нас от мучений, на которые этот мир обрекает всякого, кто живет в нем. Приди, чтобы забрать нас отсюда на острие твоего чудесного меча…» Идола, которому поклонялись кадары, им подсунул Резчик несколько лет назад. Они нашли его в подземных коридорах и увидели в этом великое чудо. Как только Дриз привел все свои войска к Скальному замку, он тут же потребовал от Траора вырезать точно такого же идола для себя, и теперь оставалось только ждать зова, который не замедлил прийти. И теперь, вновь услышав знакомый голос жрицы Органы, он подошел к своему идолу и обнял его. Нужно было только крохотное усилие, чтобы слиться с ним, войти в него, а потом выйти, но уже в другом месте — в древней каменоломне, где кадары когда-то давно, едва был построен Скальный замок, устроили свое капище.
«Как интересно… — подумал Дриз, увидев жрицу привязанной к резному креслу с высокой спинкой. — Мука, самоистязание… Могла бы просто так позвать…» Она смотрела на него широко раскрытыми безумными глазами и продолжала что-то бессвязно бормотать. И вдруг он почувствовал боль, как будто тысячи серебряных иголок вонзились в него. Каменный тупик, в который он угодил, оказался переполнен хитроумной вязью знаков Силы, той Силы, против которой он восстал, начав служить Великолепному. Дриз понял, что угодил в ловушку, и вновь обхватил идола, на этот раз — чтобы вернуться обратно. Но вдруг откуда-то из темноты выскочил какой-то странный человек в рясе. Его движения были стремительны и плавны. Тяжелая секира, которую он выхватил из-за спины, обрушилась на идола и расщепила его надвое, а потом раздался страшный вопль Органы, который своей внезапностью и силой заставил Дриза на мгновение замереть. Путь назад был отрезан, что ж, им же хуже… Сейчас он мечом прорубит себе путь к воротам, искромсает всех, кто посмеет встать на его пути, и впустит в замок свое воинство, которое так долго ждало решающей битвы. Вперед! Он даже не взглянул на того, кто уничтожил идола. Вперед! Так даже лучше… Навстречу ему из темного коридора полетели стрелы, которые он по привычке начал вырывать из себя, не останавливаясь. Но после того, как он отбросил в сторону седьмую стрелу, до него вдруг дошло, что раны, нанесенные серебром, не заживают на нем, как бывало, а боль, которую он ощутил, едва оказавшись в подземелье, с каждым мгновением усиливалась и уже стала нестерпимой. Сквозь красную пелену, вставшую перед глазами, он разглядел, что на него надвигается несколько вооруженных Служителей, прикрываясь серебряной решеткой, которая жгла его даже на расстоянии. А стрелы продолжали лететь из-за прутьев десятками, сотнями, они уже не вонзались в его тело, они рвали его на части, превращая в кровавое месиво. Удар секиры, нанесенный сзади, снес ему голову, а потом на его останки обрушилась сверху серебряная решетка. Вспыхнул всепоглощающий огонь, затем бархатная тьма окутала его, а еще через мгновение мир перестал для него существовать.
Глава 11
Сигналы к атаке, как и прочие условные сигналы, должно менять ежедневно, поскольку они слышны не только своим, но и неприятелю.
Из «Наставления воителям» Ота Тарла, лорда Холм-Ала. 498 г. В/П
Из ущелья, которым заканчивалась горная тропа, постепенно вытягивалась очередная колонна. Лорд Бранборг присмотрелся и разглядел идущего впереди Ингера. Значит, за ними должна последовать сотня Юма… Шесть дней войско, растянувшись гигантской змеей, двигалось между скалой и пропастью по тропе, на которой двое не могли разойтись без риска свалиться на острые камни, торчащие из тумана. Впереди всех с небольшим отрядом двигался Элл Гордог, которому не терпелось оказаться в Пальмере. И пока путь не закончился, никто не мог знать ничего
о других, даже о тех, которые шли на сотню локтей впереди или позади. Перед тем как отправиться в горы, на полях селища Первач лорд устроил смотр своему войску, после которого выяснилось, что в бою с оборотнями погибла дюжина сотен воинов, а еще примерно столько же, если не больше, оказались больными или обмороженными. Так что теперь за лордом шло войско числом не в семь тысяч, а чуть более четырех, если не слишком многие сорвались в пропасть во время перехода… Сотня Ингера прошла, и почти сразу же на тропе появился Юм, согнувшийся под тяжестью заплечного мешка. Тащить в горы лошадей оказалось совершенно немыслимым, и поэтому свою ношу должен был нести каждый — и дюжинники, и сотники, и даже сам лорд. Эрл тут же повернулся к сотнику Дану, который уже успел осмотреть ближайшие окрестности и теперь переминался с ноги на ногу возле лорда, явно желая о чем-то доложить.— Говори, — сказал лорд, взявшись левой рукой за пояс, а правую ладонь положив на рукоять меча. Правила придворного этикета требовали, чтобы лорды именно в такой позе принимали доклады. Обычно Эрлу Бранборгу было жаль времени и сил на подобные жесты, но теперь, на радостях, что с сыном ничего дурного не случилось, он решил сделать исключение.
— На востоке в полулиге — заброшенное селище, — первым делом радостно сообщил Дан, которому, как и всем остальным, надоело мерзнуть и хотелось хотя бы одну ночь хотелось провести в протопленном жилище. — Избы целы, печи целы, а в погребах осталось кое-что из еды.
— Хорошо, там и переночуем, — сухо ответил лорд, которого на самом деле новость обрадовала не меньше. — Что еще?
— Там же мы нашли дюжину людей. Это люди эллора Фертина. Они утверждают, что их господин прошел сквозь стену и погнался за каким-то нелюдем.
— Через какую стену?
— Не говорят — то ли у них память отшибло, то ли идти туда боятся… Может, выпороть?
— Позже разберемся… Как только твои люди отогреются, сразу же отправляйтесь в разведку к замку…
— Виноват, мой лорд, только мастер Олф мне туда приказали не ходить. Они сами собирались… С этим… эллором тутошним, с Гордогом.
— Пусть сначала мне доложатся.
— А и вон они уже идут…
Олф и Гордог поднялись из заснеженной ложбинки, и казалось, что они возникли прямо из-под земли в трех дюжинах локтей от лорда. Приближаясь, они о чем-то оживленно спорили.
— …ведун этот специально ход завалил, чтобы мы не прошли, — утверждал Олф, — и эллор этот странный, видно, к своим ушел. Навредил, сколько мог, и ушел. Ох, чую — повстречаемся мы еще с ними, ох, повстречаемся.
— А зачем он тогда нам карту оставил? — возражал Гордог. — И прошли мы по этой тропе, почти до места прошли. Знаю я это место — отсюда до Скального замка полдня добираться, если пешком и не спеша.
— Мой лорд! — обратился Олф к Бранборгу. — Позвольте нам с эллором Гордогом прямо сейчас отправиться к Скальному замку. Ночью вернемся. Говорят, недалеко тут…
— Идите, только Геранта дождитесь, — ответил лорд. — Он тоже захочет на нечисть посмотреть… А может быть, вам и идти никуда не придется…
Бранборг вытащил меч из ножен и указал им на странное движение белых холмиков вдалеке среди снежной равнины.
Вскоре можно было разглядеть странный отряд копейщиков, одетых в белые балахоны. Было их дюжин семь или восемь, шли они, не скрываясь и не слишком торопясь.
— Нет, это не меченосцы, — сказал Элл Гордог. — Но и в Пальмере так никто не одевается.
— Скоро мы узнаем, кто это, — пообещал Олф и, придвинув к губам свой рожок, дал три коротких гудка. Две сотни, Ингера и Юма, только что спустившиеся с гор, тут же помчались на зов, на бегу выстраиваясь в шеренги. Олф уже отдавал распоряжения сотникам, когда, откуда, какими силами атаковать, но в этот момент на выходе из ущелья показался Герант с дружинниками Храма, и Олф замолчал на полуслове. Поверх ряс на них были натянуты точно такие же балахоны, как и на том воинстве, которое приближалось к ним. Только теперь Эрл Бранборг вспомнил, что часть дружины Храма отправилась в Пальмеру на лодьях. Но то, что пришедшие морем оказались здесь и сейчас, было удивительно и странно. Этого нельзя было объяснить просто удачей, а значит, пока не стоило никак объяснять.
Когда стемнело, всё войско, кроме караульных, разместилось у пылающих очагов в избах оставленного хозяевами селища. Большинство предпочло сразу улечься спать, вместо того чтобы предаваться горестным мыслям о завтрашней битве и возможной гибели. Слухи о том, что рассказал Служитель Нау о меченосцах и об осаде Скального замка, расползлись моментально. Олф специально собирал сотников, чтобы запретить болтать всякую чушь и сообщить, что правды пока толком всё равно никто не знает и узнает, пока Служитель Нау не наговорится в запертой избе со Святителем Герантом. Но шли уже разговоры о том, что замок разрушен, а меченосцы уже рыскают по полям, преследуя дружину из Холм-Гота, и могут напасть в любой момент.