Наша светлость
Шрифт:
...Кайя, насколько ты веришь этому человеку... Эдварду?
...доверяю я тебе, Урфину и дяде. Все. Что касается Мюррея, то мне пришлось быть откровенным. С ними нельзя иначе.
...тогда я не понимаю. Ты впустил его в свою голову. Едва не умер. А теперь мучаешься. Он тебе рассказал, как понимаю, много интересного. Но что из этого правда? Нам нельзя расставаться, но почему он вырвал тебя со свадьбы. Зачем держал? Полтора
...ты не справедлива, сердце мое.
...почему? Ты не слышал других протекторов и в этом вся проблема? А письмо они не могли написать? Или послать парламентера? Вариантов тысяча, если уж так хотели с тобой поговорить. Да и о нашей свадьбе весь протекторат знал. Сомневаюсь, что здесь нет ни одного человека с... той стороны.
...это не принято. Послы - да. Шпионы - нет. Это как если бы я подкупил слуг, чтобы они рассказывали мне про то, как Урфин живет.
...хорошая кстати идея.
...Иза, блок есть. Я... слышу его. И я хочу, чтобы меня от него избавили.
Он не отступит. Но и у меня веры к Протекторам не прибавляется. Чем больше думаю, тем более дерьмовой выглядит вся эта история. Как Сержант сказал? Семьи пожалеют о невмешательстве?
И не получилось ли, что эта их жалость стала причиной внезапно протянутой дружеской руки.
Где они все были, когда Кайя действительно нуждался в помощи?
...когда ты злишься, ты пылаешь. Это очень красиво. Сердце мое, я понимаю твои сомнения. И да, вполне может статься, что Мюррей появился не случайно. Скорее всего, не случайно. Весной я был несколько... агрессивен. Это могло их обеспокоить. Возможно, хотели проверить, насколько ты меня в норму привела. Есть вероятность, что моя неуравновешенность подвигла их на поиск стабилизирующего элемента. Урфина использовали.
Неуравновешенность? Стабилизирующий элемент?
Экспериментаторы хреновы. А просто взять и помочь? По-человечески?
Сначала бросить Кайя в компании садиста-психопата. Отвернуться. Забыть о существовании, позволяя чувствовать себя ничтожеством. И наконец, послать парламентера.
Полагаю, кандидатуру выбирали тщательно.
...на это глупо обижаться. Тем более, что без их помощи я от блока не избавлюсь.
Кажется, я услышала лязг и скрежет. Башня старого танка поворачивалась, желая взять на прицел глупца, который хотел убрать этот подарок прошлого.
– Сердце мое, - Кайя обнимает меня, бережно, точно опасаясь, что я вот-вот исчезну.
– Главное, что теперь у меня есть ты. Без тебя я бы точно умер. Уже поэтому я буду играть по их правилам. Пока не разберусь, что там к чему.
Плечо затекло, потому что на нем лежали. Открыв глаза, Урфин несколько секунд разглядывал светловолосую макушку, пытаясь сообразить, кому она принадлежит и как этот кто-то очутился в его кровати.
Вспомнил.
И едва сдержал смех. Вот уж правда: научил плохому. Хорошо, хоть недоучил.
Тисса спала крепким сном человека с чистой совестью и твердыми принципами. И хорошо бы, чтобы сон продлился еще часика два. За это время Урфин попытается исправить то, что еще поддается исправлению. И хотя подмывало остаться, дождаться пробуждения, он очень осторожно убрал ее руку с груди и высвободил плечо, подсунув вместо него подушку. Тисса не шелохнулась.
А выражение лица по-детски умиротворенное, счастливое даже. Интересно, что ей снится?
Дом? Обыкновенная семья?
Урфин не представлял себе, какой должна быть обыкновенная семья. Он видел их только издали, а теперь вдруг отчетливо осознал, что вряд ли из всей этой затеи хоть что-то выйдет.
С другой стороны, отступать уже поздно.
И главное, желания нет никакого.
Подняв платье - выглядит так, точно его силой сдирали, что в принципе соответствует действительности - Урфин аккуратно повесил его на спинку кресла. Туда же отправились чулки.
...значит, он вправе поступать так, как считает нужным? И в этом все дело? Еще немного, и Урфин поверил бы...
За дверь, которую он прикрыл очень осторожно - не хватало еще разбудить - ждал Гавин. И вид у него был нехарактерно мрачный. Сразу барон вспомнился: вот что значит, семейное сходство.
Гавин молчал.
Урфин ждал, изо всех сил стараясь не расхохотаться - нечего ребенка обижать. А настроение что-то не в меру веселое, давненько такого не бывало.
– Ну?
– Урфин все-таки понял, что придется первым начинать беседу.
Гавин набычился.
– Говори уже. Не трону.
И ведь страшно ему до зубовного скрежета, а молчать не станет. Упрямая Деграсовская натура. Барон, пожалуй, порадовался бы.
– Вам не следовало обижать леди. За нее некому заступиться.
А тон такой, что, того и гляди, совесть очнется, хотя она - дама воспитанная, не лезет, куда не просят.
– Ну почему некому. Ты и я. Уже двое.
На легкость тона Гавин не настроен. В его понимании все более, чем серьезно, и позицию следует уважать.
– Гавин, я точно не собираюсь ее обижать. И никому не позволю этого делать. Надеюсь, недоразумение разрешено?
Кивок.
– Извините.
– Да не за что тебе извиняться. Я рад, что у тебя хватило духу не промолчать.
Мальчишка дернул носом и подбородок задрал, пытаясь казаться выше. Надо будет лошадь ему подобрать, и к оружейникам заглянуть не мешало бы: деревянные мечи хороши, но пора и железо осваивать.