Насчастливый город
Шрифт:
— Нора недавно не посещала доктора Уиллоби?
— Нет. Разве только… Нет, я уверена, что не посещала.
— Понятно, — бесстрастно промолвил Эллери.
— Кроме того, эта дата — 28 ноября. Ведь это через месяц, Эллери! Откуда Джим может знать… — Пэт оборвала фразу. — Откройте второй конверт.
Второе письмо оказалось еще короче первого, но было написано тем же красным карандашом и теми же каракулями.
25 декабря
«Не хочу огорчать тебя, сестренка, но должен сообщить, что моей жене хуже. Она
Джим».
— «Очень спешу», — повторила Пэт. — А письмо датировано 25 декабря!
Взгляд Эллери омрачился, и он быстро отвел его.
— Откуда Джим может знать, что Норе станет хуже, когда она еще даже не заболела? — воскликнула Пэт. — И за два месяца до того!
— Думаю, — отозвался Эллери, — нам лучше прочитать третье письмо. — И он достал лист бумаги из последнего конверта.
— Что там, Эллери?
Он передал ей письмо и начал мерить шагами спальню Норы, нервно попыхивая сигаретой.
Пэт прочитала письмо широко открытыми глазами. Как и предыдущие, оно было написано красным карандашом и почерком Джима.
1 января
«Дорогая сестренка! Моя жена умерла. Она скончалась сегодня. Ее последние минуты были… Больше не могу писать. Приезжай ко мне, если можешь.
Джим».
— Не надо, дитя мое. — Эллери обнял Пэт за талию.
— Что это значит? — всхлипывала она.
— Перестаньте хныкать!
Пэт отвернулась, пряча лицо.
Эллери вернул послания в конверты и положил их на прежнее место. Потом поставил шляпную коробку на полку в стенном шкафу, закрыл ящик туалетного столика, в котором рылась Пэт, и поправил ручное зеркальце Норы. Снова оглядевшись, он вывел Пэт из комнаты, повернув выключатель у двери.
— Когда вы пришли, дверь была открыта? — спросил Эллери.
— Закрыта, — сдавленным голосом ответила Пэт.
Эллери закрыл дверь.
— Подождите. Где этот толстый коричневый том, откуда выпали конверты?
— В кабинете Джима. — Казалось, Пэт с трудом произнесла имя зятя.
Они нашли книгу на одной из полок, недавно установленных в спальне, которую Нора переделала в кабинет для мужа. Эллери включил настольную лампу под слюдяным колпачком. Пэт вцепилась ему в руку, глядя через его плечо.
— Книга в отличном состоянии, — заметил Эллери, сняв том с полки. — Материя совсем не выцвела, и края страниц чистые.
— Что это за книга? — прошептала Пэт.
— «Токсикология» [23] Эджкоума.
23
Токсикология — наука о ядах.
— Токсикология?! — Пэт в ужасе уставилась на книгу.
Эллери тщательно обследовал переплет, потом позволил книге раскрыться у него в руках. Она открылась на странице с загнутым уголком — единственной, которую ему удалось найти. На корешке образовалась глубокая трещина, соответствующая
месту, где книга раскрылась. Следовательно, три конверта лежали между этими двумя страницами, подумал Эллери. Он начал читать про себя.— Зачем Джиму Хейту могла понадобиться книга по токсикологии? — свирепо осведомилась Пэт.
Эллери посмотрел на нее:
— На этом развороте описываются различные соединения мышьяка — формулы, болезнетворные эффекты, возможности обнаружения в органах и тканях, противоядия, смертельные дозы, лечение болезней, возникающих в результате отравления мышьяком…
— Отравления?!
Эллери положил книгу под лампу и указал пальцем на слова, набранные жирным шрифтом: «Окись мышьяка (As2O3)». Его палец скользнул вниз к абзацу, описывающему окись мышьяка как «белую, безвкусную, ядовитую» и указывающему смертельную дозу. Абзац был подчеркнут светло-красным карандашом.
С трудом шевеля скривившимися губами, Пэт четко произнесла:
— Джим собирается убить Нору!
Часть вторая
Глава 9
СОЖЖЕННОЕ ПИСЬМО
— Джим собирается убить Нору!
Эллери поставил книгу на полку.
— Чепуха, — отозвался он, стоя спиной к Пэт.
— Вы же сами видели письма! Вы прочли их!
Квин вздохнул. Они спустились в темноту — его рука обнимала девушку за талию. В небе по-прежнему светила луна и холодно мерцали звезды. Пэт вздрогнула, и Эллери сильнее прижал ее к себе. Они пересекли залитую серебристым сиянием лужайку и остановились под самым высоким вязом.
— Посмотрите на небо, — посоветовал Эллери, — и скажите мне это снова.
— Не пичкайте меня философией и поэзией! Мы находимся в добрых старых Соединенных Штатах в 1940 году нашего безумия. Джим безумен! Иначе быть не может! — Она заплакала.
— Человеческий разум… — начал Эллери и умолк. Он хотел сказать, что человеческий разум — странный и причудливый инструмент, но вовремя сообразил, что фраза прозвучала бы двусмысленно. Факт состоял в том, что все выглядело очень и очень скверно.
— Нора в опасности! — всхлипнула Пэт. — Эллери, что мне делать?
— Возможно, Пэтти, время раскопает для нас несколько костей правды.
— Но я не могу справляться в одиночку! Вы же видели, Эллери, как восприняла это Нора — она позеленела от страха. А потом вела себя так, будто ничего не случилось. Понимаете — она решила не верить этому! Если вы ткнете ей в нос эти письма, Нора ничего не признает! Ее разум открылся только на момент — теперь он закрыт наглухо, и она будет лгать даже Господу Богу!
— Да, — кивнул Эллери, чьи объятия хоть немного утешали Пэт.
— Джим был так влюблен в нее! Вы же видели его лицо, когда они спустились объявить, что собираются пожениться. Он был счастлив! А когда вернулись из свадебного путешествия, он казался еще счастливее. — Голос Пэт перешел в шепот: — Может быть, он сошел с ума? Стал опасным маньяком?
Эллери промолчал.
— Как мне рассказать папе и маме? Это убьет их и не принесет никакой пользы. Но я должна им сообщить!
В темноте послышался звук автомобиля, взбирающегося на Холм.