Чтение онлайн

«Неужели и она туда же?»

– А ты передумала? – хитро прищурился Джамал и переглянулся с Бергишем.

– Нет, просто мне интересно, – потупилась женщина.

Джин перевел дыхание.

– Отпустим, – развел руками Бергиш. – Но куда она пойдет? На родине ее не ждут. Здесь она тоже никому не нужна. К бродягам на вокзалы и помойки? Так там не любят кавказцев. Не знаю, что будет с такой женщиной.

Еще немного поговорив, они уехали, наказав Джину, чтобы завтра все женщины помолились и умылись. Быстро стемнело. Джин закрыл окна в своей комнате и включил свет. Смертницы сильно изменились

Он вышел на площадку, закрыл за собой на ключ двери и спустился во двор. На удивление было тихо и безлюдно. Лишь на другом его конце выгуливала собачонку какая-то женщина. Джин быстро набрал номер Антона.

– Слушаю тебя, – раздался голос на другом конце сотовой линии.

– Что с моей подопечной?

– Почему ты так о ней печешься? – удивился Антон.

– Разве нельзя? – разозлился Джин. – На протяжении многих лет мы только убиваем или сажаем таких людей в тюрьмы. Это первый случай, когда спасли человека.

– Женщина – человек? – продолжал веселиться Филиппов. – Джин, я тебя не узнаю.

– Скажи правду: что с ней будет?

– До окончания операции ее подержат на Лубянке, а позже, если за ней больше ничего нет, наверняка отпустят.

– Понятно, – Джин облегченно вздохнул.

Войдя к себе в комнату, он опешил. На его кровати сидела Нурпат.

– Что ты здесь делаешь?

Она неожиданно потянулась словно кошка, грациозно легла и выгнулась:

– Я хочу провести эту ночь с мужчиной.

– Как ты ведешь себя? – попытался он урезонить пыл возбудившейся женщины.

– Мне сегодня все можно, – она протянула к нему руки. – Последний раз…

Джин шагнул к кровати. Нурпат взяла его за запястья и притянула к себе. Он раздвинул полы ее халата и почувствовал аромата женского тела, закружилась голова. Несмотря на возраст, у нее была красивая грудь и упругое тело. Джин зарычал, забыв обо всем на свете, и накинулся на нее со всей неистовостью.

Они угомонились далеко за полночь.

– Иди! – прошептал Джин на ухо женщине.

Нурпат встала, коснулась щеки любовника губами и выскользнула из комнаты.

Бергиш смотрел перед собой ничего не видящими глазами. Сидевший за рулем Руман с опаской поглядывал на него. Они уже второй час в пути. Скоро Рязань. День близился к вечеру.

– Я порву Уддина, – простонал с заднего сиденья Джамал и ударил по подголовнику Румана кулаком: – Быстрее!

– Не надо сильно гнать, – наконец подал голос Бергиш. – Сейчас посты ГАИ будут. Еще чего доброго остановят. А я хочу как можно быстрее увидеть глаза этого шакала.

– Как я вчера не понял, что Зарема готовит нам сюрприз? – вздохнул Джамал.

– При чем тут это? – взревел Бергиш. – Если бы не подвел Уддин, от того, что этой Заремы нет, мало бы что изменилось. У нас ни один пояс не сработал!

– Устроили русским салют… – с тоскою в голосе проговорил Джамал.

– А диктор так и сказал в криминальной хронике: находившиеся далеко подумали, что это петарды, – сказал Бергиш.

– Наверное, зря едем, – неожиданно заявил Джамал.

– Почему так думаешь? – Бергиш развернулся на сиденье.

– Он наверняка

– Думаешь, бежал? – догадался Бергиш. – Нет. Я уверен, он дома. Это кадыровские собаки уговорили его продать нам вместо взрывчатки подделку. Пообещали, что не будут трогать, если так сделает. А нас все равно арестуют. Много времени пройдет, прежде чем пришлось бы встретиться… Он думает, что нас уже допрашивают.

– Как могло такое случиться, что у нас ничего не вышло? – продолжал причитать Джамал. – Машину с мясом остановили на въезде в Москву… Куда-то пропали Саловди и Алхазур…

– А вам не кажется, что все дело рук этого русского? – подал голос сидевший рядом с Джамалом Джин, имея в виду Алхазура.

– Все может быть, – с тоскою в голосе задумчиво пробормотал Бергиш.

Поначалу Джин волновался, что в провале операции в первую очередь заподозрят именно их. Однако этого не случилось. Наоборот, Бергиш винил кого угодно, только не Джина и не Шамана. Знал Джин и то, что мясо оказалось незараженным, а узбек, выдававший себя за бывшего подполковника, никогда не служил в армии. Он был врачом одной из больниц Ташкента. В ампулах привез обычный антибиотик. Все, что ему грозило, – это депортация на родину.

Проехали стелу с надписью «Рязань».

Уддин жил в частном секторе на окраине города. Еще в девяностых оружейный магнат выкупил здесь несколько десятков соток земли и построил настоящую крепость. Официально он занимался бизнесом, держал ресторан и пекарню. Неофициально, большую часть своего капитала он сколотил на торговле оружием, которое ему поставляли из Чечни. Уддин был очень хитрым и умным человеком. В свои сорок он ни разу не попадал в поле зрения спецслужб. По крайней мере, проблем с ними у него не было. Оружие доставляли, минуя Рязань какими-то обходными путями. Тайные склады были как в Москве, так и в других городах России. Цепочка посредников, каждый из которых знал лишь одного человека, в случае чего могла порваться в любом месте. Но Бергиш относился к той категории людей, которые имели возможность общаться с этим человеком напрямую.

Руман проехал через коттеджный поселок, свернул к огромному, похожему на крепость дому, окруженному высоким кирпичным забором, и остановился перед большими массивными воротами, украшенными поверху кованной из железа композицией. Тут же рядом открылась небольшая калитка, и из нее вышел среднего роста чеченец в костюме и галстуке. Посмотрев на номер, он поднес портативную станцию к губам и что-то быстро заговорил.

Бергиш надавил на кнопку стеклоподъемника. Сидевшие в машине услышали окончание фразы:

– …в салоне трое.

– Э-э! – протянул Бергиш. – Открывай быстрее! Скажи своему хозяину, Исмаилов приехал.

Вскоре Бергиш и Джамал в сопровождении крепко сложенного охранника поднимались в апартаменты Уддина вверх по широкой мраморной лестнице.

– Сам бы мог выйти встретить, – проворчал Бергиш, все больше убеждаясь, что его визит здесь – полная неожиданность для хозяина.

– Интересно, что он сейчас скажет в свое оправдание?

Невысокий, с большими залысинами, плотного телосложения мужчина вышел из-за письменного стола. На нем был надет дорогой домашний халат и тапки.