Нарушенное равновесие
Шрифт:
Но эти мысли не спасали от раскаяния. Саша знал, что сам виноват. Он дал обещание, и все же пошел на поводу у своих желаний. А потом еще самым подлым образом решил уйти от наказания. Но все размышления прервал зычный голос отца:
– Саша, иди хавать! Я тут яичницу замутил. А то пока твою маму будем ждать, с голоду помереть можно. Куда она там пропала? Сын голодный сидит, а она шляется неизвестно где. Придет, получит по первое число. Ну что лежишь?! Давай поднимайся и марш на кухню, пока еще раз не получил!
Отец всегда был уверен в своей правоте, и считал, что сыну просто не на что обижаться. Каждое наказание было расплатой за какой-либо проступок, так что совесть Владимира была абсолютно чиста.
Есть не хотелось, но перечить отцу было нельзя. Если человек впервые по своей инициативе
– Что ты на меня волком смотришь? Думаешь, что я получаю удовольствие от этого процесса? Ты сам ослушался моего приказа, так что вини только себя.
Эти слова ничуть не повлияли на мальчика, и он все так же в душе ненавидел Владимира.
– Ну где там Марина шляется?
– перевел тему отец.
– Мне сегодня вечером в командировку ехать. Что, прикажете самому вещи собирать, пока она там со всякими хахалями развлекается? Пусть лучше не возвращается, а то я прибью на месте эту шалаву.
Александру было противно слушать такие слова в адрес своей матери, и он быстро поднялся и пошел в свою комнату.
– Куда поскакал?
– Окрикнул его отец.
– А посуду что, я за тебя мыть буду? Давай, пока мамки твоей нет, тряпку в руки и вперед. И сковороду не забудь помыть. Приду, проверю.
Саша нехотя развернулся и снова пошел на кухню. А отец дальнейшему разговору с сыном предпочел общество телевизора, чем, собственно говоря, очень обрадовал последнего.
Прошло еще два часа, а матери до сих пор не было. Саша уже начал переживать. Теперь ему наоборот хотелось ее поскорее увидеть, а она все не приходила. К десяти часам вечера отец не на шутку рассвирепел. Еще бы, ведь через час ему нужно было уезжать, а вещи были так и не собраны. Он позвонил на работу жены, но там, как и ожидалось в такой час, никто не ответил. Тогда муж сам принялся собирать свои вещи, кидая проклятия в адрес жены. Мобильные телефоны в то время были большой редкостью, и только богатые семьи могли себе позволить такую роскошь. Саша сидел в своей комнате, и боялся даже выйти в туалет. Ведь в коридоре можно было столкнуться с разъяренным отцом. Мальчику даже страшно было представить, что бы было, если бы Марина сейчас вернулась.
Наконец подъехала машина, и за отцом зашел сослуживец. К этому моменту Владимир уже успел собрать вещи, которых было совершенно не много, и переоделся в парадный костюм. Напоследок он зашел в комнату сына, чтобы дать последние распоряжения.
– Так, Саша, я сейчас уезжаю. Буду через три дня. Придет эта ...
– Отец покосился на своего коллегу, который ждал в дверях, и продолжил.
– Придет твоя мама, скажешь ей, что я очень недоволен ее поведением сегодня. И сам смотри, будешь продолжать сидеть в своем компьютерном притоне, я с тобой по-другому поговорю.
При этих словах отец выразительно потряс кулаком, и Саша понял, что разговор "по-другому" для него будет еще более болезненным.
– Хорошо папа, - покорно ответил он.
Владимир молча вышел, и мальчик остался один. Долгое отсутствие матери направило его мысли совсем в другую сторону: "А вдруг с ней что-то случилось? А если это из-за меня? Я же поклялся ей. Вдруг клятва - это не простые слова? Что же теперь делать? С ней, возможно, что-то случилось из-за меня." Но тут же благоразумие отогнало эти скверные мысли. Все это лишь суеверия, не имеющие никакой связи с действительностью. Но что же могло тогда ее так задержать? В муках ожидания он так и пролежал в кровати до поздней ночи. Лишь ближе к рассвету его одолел сон. А мама так и не появилась.
Глава 4
Во
сне Саша увидел, как он вновь входит в свою прихожую, вернувшись из клуба. Как к нему выходит отец. Как он снова начинает оправдываться. Как в руках папы появляется ремень. И как он сам, без принуждений, произносит свою клятву, чтобы избежать наказания. Отец снова расхохотался, но это был уже не его смех. Этот смех был настолько жутким и зловещим, что у Саши перехватило дыхание. И, прямо у него на глазах, ремень, бывший в руке отца, превратился в огромную изогнутую косу с острым, как бритва, лезвием. Штаны стали наголенниками, увенчанными сверху двумя пугающими черепами. А рубашка приняла вид черных доспехов с дьявольским знаком перевернутой шестиконечной звезды на пряжке ремня. На груди так же красовался зловещего вида череп. В довершении наряда плечи покрыли два металлических наплечника с двумя расходящимися в стороны костяными шипами. У стоявшего возле мальчика существа, бывшего еще секунду назад Владимиром, выросли огромные кривые рога, белые как снег. Кожа стала походить на грубую красную шкуру. Короткая, но густая черная борода покрывала щеки и подбородок, а глаза просто горели белым пламенем, которое, казалось, прожигало саму душу. Саша отшатнулся, узнав в стоящем перед ним отце архидьявола из его любимой игры.Мальчик не понимал, сон это или реальность. Но от увиденного у него затряслись поджилки. Если бы парень не сходил в туалет, то сейчас он без сомнений наложил бы в штаны от страха. А архидьявол, тем временем, отнюдь не хотел становиться опять Владимиром.
– Ахххх. Как я ждал этого момента!
– зловеще произнес владыка ада.
– Ты сам вручил мне душу своей матери. И очень скоро ты последуешь вслед за ней.
Архидьявол угрожающе взмахнул своей косой, и она загорелась жгучим пламенем. Это было адское пламя, берущее начало в самых глубинных кругах ада, где горят души самых отъявленных злодеев, погрязших в своих грехах.
Саша отпрянул назад, но он и так стоял на пороге прихожей. Так что, не пройдя и половины шага, он наткнулся спиной на входную дверь.
– Ты меня боишься?
– продолжил архидьявол.
– И правильно. Твое время еще не пришло, но оно неумолимо приближается.
Мальчик резко развернулся к двери и панически начал дергать за ручку. Но дверь не поддавалась. Он был в ловушке. Леденящий ужас сковал его тело. Невозможно было ни убежать, ни спрятаться, и он быстро начал креститься. В любой безвыходной ситуации человек находит последнюю надежду в религии, каким бы атеистом он до этого не был. Но у владыки ада эта попытка воззвать к богу вызвала лишь смех:
– Ахххх. Запомни своего нового господина. Мое имя Иссерах. Очень скоро мы вновь встретимся. И не надейся, что когда-нибудь замолишь свои грехи.
После этих слов, сноп жгучего пламени вырвался из-под ног этого жуткого существа. Пламя в одно мгновение охватило всего Иссераха, который словно растворился в потоке огня. Внезапно появившийся огонь так же внезапно исчез и унес архидьявола с собой. Как ни молниеносно было пламя, оно все же успело опалить Александру лицо и руки, которыми он тщетно пытался защититься. От боли, вызванной ожогами, он проснулся. Было еще очень рано. За окном уже начал заниматься рассвет. Мальчик сразу побежал в комнату родителей с надеждой, что мама все-таки будет там. Ему так хотелось, чтобы все его видения оказались просто ничего не значившим кошмарным сном, а мама бы успокоила его и положила рядом с собой как в далеком-далеком детстве. Но комната была пуста. Отец уехал, а мать так и не вернулась.
Саша остался совсем один. У него было такое ощущение, словно все, что он ценил и чем дорожил - разрушено, и никогда уже не будет так, как прежде. Он уже даже не сомневался, что все увиденное им во сне - чистая правда, и понимал, что сам в этом виноват. Но самое страшное было то, что он своими руками заставил свою маму терпеть вечные муки в руках архидьявола.
Жуткий страх наполнил душу парня. "Все это только сон, только сон", - успокаивал он себя. Но в голове крепко засели последние слова владыки ада: "И не надейся, что когда-нибудь замолишь свои грехи".