Нарушенная магия
Шрифт:
И за всем этим скрывался холод. Много холода.
Мы сидели за столиком, откуда хорошо просматривалась тяжёлая деревянная дверь в задней части ресторана, вход в приватную столовую, согласно изученным нами чертежам. Почти сразу появился официант, высокий мужчина с резкими чертами лица и идеальной осанкой.
— Добрый вечер. Меня зовут Антон, и сегодня я буду вашим официантом. Могу я предложить вам что-нибудь из бара?
Я внимательно наблюдал за ним, пока он говорил. Вокруг него витала слабая голубоватая аура, видимая только моим обострившимся чувствам. Он был отмечен Неблагой стороной, но не сильно.
— Я буду джин с тоником, — сказала Элисон.
— Мне просто газированную воду, — добавил я. — Сегодня за рулём.
Он исчез, как дым, расторопный, но незаметный.
— Итак, — сказала Элисон, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо, как во время обычного ужина, как прошёл твой день, милый?
Я последовал её примеру и слегка наклонился вперёд.
— О, ты же знаешь, обычный хаос. Дженкинс всё ещё настаивает на обновлении системы безопасности, но бюджет не позволяет.
— Он никогда не сдаётся, не так ли? — Она слегка рассмеялась, я никогда раньше не слышал от неё такого смеха. Он был поразительно искренним.
— Никогда. А как насчет тебя? Ты закончила оценку по методу Томпсона?
Пока мы продолжали наш выдуманный разговор, я осматривал ресторан и заметил по крайней мере ещё трёх сотрудников с такими же едва заметными улучшениями, как у Антона. У бармена, в частности, аура была темнее и холоднее. Он двигался с неестественной точностью и смешивал напитки с машинной эффективностью.
Нам принесли напитки, и мы заказали закуски. Игра в шарады продолжалась: мы обсуждали вымышленных коллег, выдуманную офисную политику, планы на отпуск, в который мы никогда не поедем. Всё это время мы методично осматривали зал, запоминали лица, подмечали закономерности.
— Не смотри сейчас, — прошептала Элисон, склонившись над меню, — но дверь в приватную комнату только что открылась.
Я подождал несколько секунд, а затем оглянулся, как будто осматривал ресторан. Хостес провожала в заднюю комнату двух мужчин в дорогих костюмах. Я узнал одного из них по фотографиям с брифинга, это был лейтенант Гомбола по имени Дмитрий, старший сын Владимира.
— Одного узнал, — тихо сказал я. — Дмитрий Гомбола. Другой, новенький.
— Восточноевропейец, под пятьдесят, костюм на заказ. Потенциальный поставщик или партнёр.
Мы продолжили наблюдение за закусками. На закрытое мероприятие пришли ещё гости, всего одиннадцать человек, все мужчины, с жёстким взглядом и настороженной позой людей, привыкших к насилию.
— Они там явно что-то замышляют, — заметила Элисон, делая глоток своего напитка.
— Патриарха всё ещё не видно, — ответил я.
Как по команде, главный вход открылся, и вошёл Владимир Гомбола в сопровождении двух мужчин, которые, несмотря на сшитые на заказ костюмы, явно были охранниками. Его присутствие изменило атмосферу во всём ресторане: персонал выпрямился, посетители оглянулись с выражением от любопытства до страха, а воздух, казалось, стал холоднее.
И не зря. Магическая аура, окружавшая его, не была похожа ни на что из того, что я видел раньше: глубокая, пульсирующая сине-чёрная,
как глубины замёрзшего озера в полночь. Это было не просто усиление, а настоящее вложение Неблагого Двора. Зимний Двор наделил его силой, и немалой.Владимир остановился у барной стойки и перекинулся парой слов с барменом. Я не слышал, о чём они говорили, но лицо бармена побледнело, а его усиленное самообладание на мгновение дало трещину.
— Что-то не так, — прошептал я Элисон.
— Что ты видишь?
— Гомбола недоволен. Бармен напуган.
Владимир направился в дальнюю часть ресторана и ненадолго остановился, чтобы поговорить с официантом, самым молодым сотрудником, которого я заметил, ему едва исполнилось двадцать. Разговор казался вполне вежливым, но лицо парня говорило об обратном.
Я сосредоточился, пытаясь уловить обрывки их разговора.
— ... последний шанс, Михаил, — услышал я слова Владимира. — Ты понимаешь, что будет, если ты снова потерпишь неудачу?
— Д-да, сэр, — заикаясь, ответил молодой официант. — Это больше не повторится. Я обещаю.
— Хорошо. Твоя мать будет в отчаянии, если ты меня разочаруешь. Такая милая женщина. Будет обидно, если что-то случится с её домом, пока она спит.
Угроза была произнесена с такой непринуждённой жестокостью, что я не сразу понял, что происходит. Владимир похлопал официанта по плечу, пародия на отцовскую заботу, и продолжил путь в отдельную комнату.
— Ты это слышала? — спросил я Элисон.
Она слегка кивнула.
— Семейное влияние. Эффективно и отвратительно.
Нам принесли основные блюда, и Антон расставил тарелки. Еда выглядела превосходно, но после того, как я увидел непринуждённую злобу Владимира, аппетит у меня пропал.
— Ты не притронулся к своему напитку, дорогая, — сказала Элисон, поддерживая прикрытие. Однако её взгляд говорил о другом: Сосредоточься.
— Просто наслаждаюсь вечером, — ответил я, протягивая руку через стол, чтобы взять её за руку. Это был просчитанный риск, как для миссии, так и для моего учащённого пульса.
Она переплела свои пальцы с моими, и на краткий миг я забыл, что это притворство. Её рука была тёплой, слегка мозолистой в тех местах, где она тренировалась с оружием, но при этом несомненно женственной. Однако на этот раз не было вспышки силы, почти намеренного её подавления, как будто она сдерживала её.
— Вы такая милая пара, — заметил Антон, наполняя наши бокалы водой. — Впервые в "Зимней розе"?
— Да, — улыбнулась ему Элисон. — У нас трёхмесячная годовщина.
— А, всё ещё в фазе медового месяца. — Его ответная улыбка не коснулась глаз. — Наслаждайтесь, пока есть возможность.
Когда он уходил, я заметил, что он направляется в сторону кухни, где, согласно чертежам, был второй вход в приватную столовую. Я внимательно наблюдал за тем, как он исчезает за вращающейся дверью.
— Мне нужно в уборную, — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали за соседними столиками. — Вернусь через минуту, милая.
Элисон слегка прищурилась, это не входило в план, но кивнула.
— Не задерживайся.
Я направился в сторону уборной, для чего нужно было пройти мимо входа на кухню. Подойдя ближе, я замедлил шаг, пытаясь заглянуть в иллюминаторы на вращающихся дверях.