Чтение онлайн

– По ГОСТу.

Я обалдело уставился на него.

– Да у нас есть ГОСТ на эти испытания и масса ОСТов и инструкций. Для среднестатистической обработки данных требуется не менее четырех человек и потом толщина стенок танка различна и мы так рассаживаем людей, чтобы все они оказались в разных источниках проникающей радиации.

– А дегазацией техники вы не занимаетесь?

– Только тех экспериментов, когда предполагаем, что танк от эпицентра стоит слишком далеко и еще не успел стать источником излучения.

– Люди при этом остаются живы?

– Некоторые

остаются.

– Сколько вам нужно танков одного типа для проведения работ?

– По ГОСТу не больше трех.

– И эта масса техники и денег потом уничтожается?

– Естественно. Но наши данные помогают конструкторам разрабатывать новые машины с противоатомной защитой, поэтому-то мы перегнали США и другие западные страны на лет двадцать вперед. У нас уже пущены в серийное производство танки с высокой противоатомной защитой.

– А нельзя ли было придумать, хорошие защитные костюмы или мощные скафандры предохраняющие людей от радиации?

– Ну, во-первых, любой, даже свинцовый скафандр не совсем надежен, он предохраняет человека при низкой радиации и кратковременно при высокой. Во-вторых, ни один танкист в люк или на свое рабочее место сесть и быстро работать в скафандре не сможет.

Я поблагодарил за полученную информацию руководителя работ и мы с подполковником пошли дальше. Где-то остались на экранах телевизора четыре унылые фигуры отбывать свое время смерти.

– Эта лаборатория по облучению вооружения и после того когда оно становиться источником облучения, исследуется степень работоспособности людей в боевых условиях. Например, пушка стоит на исходной позиции, а расчет в укрытии. После атомного взрыва, пушка получила какую-то дозу радиации, расчет нет, но неприятель начинает движение и расчет работает у орудия, которое имеет большой фон.

– Здесь учитывается скоротечность боя и степень радиоактивности оружия?

– Естественно.

– И так же зеки прикручиваются к пушке?

– Не совсем. Вот смотрите. Видите, зек стреляет из автомата холостыми патронами. Он не привязан, просто если повернется, его пристрелят. Автомат его дышит сотнями рентген, он не знает этого и поэтому рад, что жив.

– Но здесь-то живых остается больше?

– Нет. Они только в больнице дольше живут.

– Неужели для них нельзя было придумать скафандр?

– Извините, товарищ майор, чего вы привязались к этим скафандрам. Мы за счет этих смертников, вырабатываем формы выживания других бойцов.

– Так может быть дать этим бойцам скафандр и они будут дольше жить.

– Что бы им что-то дать, надо кого-то принести в жертву. Вы что думаете, что мы и другие институты не занимаются этой проблемой. Да полно. Нам присылают десятки скафандров на испытание, большинство их в могильнике. Есть предел, когда в них еще можно работать, а мы проводим исследования выше предела и как раз в проклятом могильнике у нас такая обстановка.

Пришло время обеда и мы пошли в столовую. Подполковник, проводив меня до дверей, извинился и попросил удалиться для переговоров с Фроловым. Я разрешил. В столовой было немного народа и я получив свой поднос

с едой, уселся за свободный столик.

– Можно к вам.

Передо мной стояла с подносом Ира.

– Пожалуйста.

– Ну вы и навели шорох среди наших. Там главный с ума сходит. Подняты все конструктора и рабочие мастерских с поселка. Сейчас дополнительный поезд привезет их сюда.

– А чем вы занимаетесь вечером?

– Как это? Вы про наш досуг? Да ничего не делаем. Кто дома, телевизор смотрит, кто в доме культуры, а большинство в основном пьет.

– А вы?

– Я... Я читаю. Читаю книги. Телевизора у меня нет, а в дом культуры не тянет.

– Там что, пристают здорово?

– Конечно, особенно солдаты и офицеры. Хочешь жениха на одну ночь, пожалуйста, иди в клуб.

– Так вы не за мужем?

– ... Я была за мужем, но муж умер здесь, получив большую дозу радиации.

– А дети?

– О каких вы детях говорите, когда здесь больше половины импотенты. Мой муж тоже был болен.

– Вам можно доверять, Ира?

Она заколебалась.

– Наверно, да.

– Тогда можете мне сказать, кто это написал?

Я вытащил из кармана лист бумаги и протянул ей.

– Что это?

– Анонимное письмо.

Она схватила его и пробежала глазами.

– Я знаю, кто это написал. Они понимаете, считают, что здесь можно сделать чуть ли не революцию. Что их притесняют, расстреливают и вообще топчут в грязь.

– Да кто же это?

– Новый рабочий комитет.

– Убийство начальника гарнизона, это их работа?

– Я вам этого не скажу и хотя не поддерживаю их многих программ, но во многом солидарна. Это командир, которого убили, был зверь.

– Неужели они не понимают безумия этого проекта? Мы же в государстве, которое не позволит покушения на ее власть. Если здесь, что-то и произойдет, то придут войска, самолеты и будет все затоплено в крови.

– А как бы вы поступили, если бы вас загнали в эту смертоносную дыру или расстреляли за отказ жить.

– Проблему можно решить по другому. Всех рабочих выслать от сюда в другие районы страны.

– Майор, вы очень наивны. Больше половины рабочих здесь, бывшие заключенные, которых освободили, но не дали прав. Самого важного им не дали, это право на перемещение, жить в другом районе, городе, области нашей земли. Эта та же самая для них колония, тот же лагерь, но с фикцией на свободу.

– А вы? Кто вы в этой колонии?

– Я бывшая жена офицера.

– Так чего же вы не уедете, у вас же все права есть?

– Куда? Вы думаете я сейчас сорвусь и поеду, но к кому. Матери нет, отца я никогда не видела, родственников не знаю. Если бы был муж, я бы чувствовала себя как за каменной стеной и наверняка мы бы укатили куда-нибудь.

– Но тысячи девчат и парней свободно разъезжают по стране...

– Поймите...

– Зовите меня Игорь.

– Поймите, Игорь, я уже не девчонка, что бы так свободно без материальной поддержки ринуться на край света.

В это время в столовую вошел подполковник. Ира быстро передала мне бумагу.