Наковальня льда
Шрифт:
О ясеня дух,
Как ярок твой свет,
Сколь славен твой пламенный ток!
В прах искр ты уйдешь,
Но дум твоих мощь
Войдет в мой заветный клинок!
Мехи, качайтесь быстрей,
Огонь, гори веселей!
И вот сталь запела тонким, звенящим голосом, сливаясь в гармонии с его песнопением. Вот оно! Альв вытащил из горна тело клинка, извергавшее фонтаны желтых искр. Огромные молоты мерно заходили вверх-вниз, ударяя, ударяя и ударяя, пока могучая наковальня не начала раскачиваться на своем прочном основании. Альв поворачивал тело клинка то в одну, то в другую сторону, щуря глаза от нестерпимого сияния раскаленной стали. Когда металл потемнел, он
Казалось, столь тяжкий труд может сломить любого человека. Но по мере того, как проходили часы, хмурое лицо Альва мало-помалу начинало проясняться; несмотря на безмерную усталость, его сердце пело от радости. Наконец он в последний раз вынул сталь из огня, поместил ее на наковальню, взял небольшое зубило и начал с филигранной точностью постукивать по клинку, сужая края и формируя наконечник. Когда Альв положил сталь охлаждаться в корыто с водой, Рок ожидал услышать вопль восторга, однако лицо кузнеца за клубами пара оставалось бесстрастным. Лишь вынув узкий, темный клинок, Альв мимолетно улыбнулся и тут же плотно сжал губы. Он провел пальцем по выступающему основанию, чувствуя, как гладко оно спаялось с телом клинка.
– Все в порядке? – поинтересовался Рок. Он обменялся озабоченным взглядом с Ингаром, услышавшим шипение и выглянувшим из-за двери библиотеки. – Ты не…
– Нет-нет, – тихо отозвался Альв. – Все нормально. Отличный клинок. Все, что ему нужно, – это… – Он взял два оставшихся стержня и с лязгом приложил их к закругленным тупым краям. – Вот что! Как думаешь, тебя хватит еще на пару часов?
Рок уставился на него:
– Если ты сможешь, то и я тоже смогу. Только сперва нужно попить и немного подкрепиться. Но… ты хочешь сказать, что собираешься закончить меч?
– Да, конечно. Отправляйся на кухню и принеси мне тоже чего-нибудь пожевать.
Рок поспешно ушел, но Ингар остался. Повернувшись к Альву, он недоуменно нахмурился:
– Разве мастер-кузнец не собирался…
– Похоже, он очень торопится, – перебил Альв. – Я встретился с ним на вершине башни сегодня утром, перед его отъездом. Он сказал, что хочет видеть работу законченной к своему возвращению. Значит, я закончу ее.
Альв держал остывающий клинок на расстоянии вытянутой руки, внимательно осматривая его в поисках крошечных изъянов. На мгновение его взгляд скрестился со взглядом Ингара, но затем поденщик отвернулся и покачал головой, словно в замешательстве.
– Что ж, как скажешь. Мне пора возвращаться к моей работе.
– Подожди, – окликнул его Альв. – Ты не мог бы проверить для меня эти символы? У меня руки все в саже…
Он потянулся к двум листочкам тонкого пергамента, лежавшим на полке. Но вероятно, из-за усталости его рука дрогнула: листочки полетели в раскаленное жерло горна, вспыхнули и мгновенно сгорели. Альв выпучил глаза и изрыгнул поток проклятий, заставивших Ингара недоуменно приподнять брови.
– Ну и выражения! – ханжески-благочестивым тоном заметил он. – Пожалуй, тебе не раз приходилось шокировать своих коров! Ладно, не расстраивайся. Если ты помнишь, откуда взял копию, то сможешь переписать заново.
– Но клинок уже остыл! Мне пора готовить отковку для лезвия.
Ингар глубоко вздохнул.
– Если уж это так важно, растяпа, то я перепишу их для тебя. Опять Северная стена, что ли? Книга Скольнхира? Какая страница?
Альв помнил страницу, положившую предел его знаниям. Перед его мысленным взором стояла виньетка с хищной, глумливой
мордой неведомого зверя, а рядом с ней – длинный палец мастера-кузнеца, упиравшийся в пергаментную закладку. Эту самую закладку он вынул сегодня утром и, почти не открывая книги, передвинул на несколько страниц вперед.– Все, что находится за символом «накина», до конца главы, – сказал он и затаил дыхание.
Тишина в библиотеке обволакивала его, как холодный туман. Затем неожиданно зашуршала бумага – точно такой же звук он слышал во сне. Альв вздрогнул всем телом, но тут же послышался жизнерадостный голос Ингара:
– Здесь только пять или шесть символов, и они достаточно простые. Сопроводительные записи тебе тоже нужны?
– Будь так добр! – отозвался Альв, тщетно пытаясь изгнать из голоса предательскую дрожь. Только пять или шесть символов? Стало быть, его подозрения принесли богатые плоды. Все остальные символы из этой главы в той или иной форме уже были закованы в меч, погребены в глубинах перекрученного и закаленного металла. Стало быть, весьма вероятно, что оставшиеся символы мастер-кузнец собирался наложить на лезвие меча. Как логично… и как типично с его стороны оставить себе самую простую часть работы!
Альв пустился в рискованную авантюру. Либо на самом деле не было никакой таинственной силы, охраняющей рукописи, либо Ингар нечувствителен к этой силе, поскольку уже читал эти страницы раньше, что доказывалось меловыми пометками на полях. Мастер-кузнец не потрудился останавливать его перед заветными символами, поскольку Ингар не обладал мастерством и не мог воспользоваться своими познаниями. Разумный и логичный риск… если ему повезет.
Альв взял промасленную ветошь и вытер закопченный клинок. Он снова внимательно осмотрел тупые края в поисках дефектов, которые могли бы ослабить ковку. Сейчас он был готов заняться чем угодно, лишь бы не думать. Поставив тонкие стержни рядом с краем горна, он закрепил клинок в тисках на дальней стороне наковальни и принялся за работу, обстукивая края и придавая им более плавный изгиб. Закаленная сталь труднее поддавалась обработке, и он едва успел закончить первый край, когда Ингар похлопал его по плечу:
– Не увлекайся, дружок. Ты можешь все испортить, если будешь так вздрагивать каждый раз, когда к тебе подходят за работой. Ну, смотри – это то, что тебе нужно?
Альв сглотнул и заставил себя посмотреть на таблички в пухлых руках Ингара.
– Да, спасибо тебе. Но я должен еще продумать порядок слов…
– Это ты сможешь сделать самостоятельно. Я всего лишь проводник знаний, ясно? Я не вношу ничего от себя.
«Будем надеяться, что это спасет твою нежную шкуру, когда мастер-кузнец обнаружит готовый меч», – подумал Альв.
– Благодарю вас, сир поденщик, – произнес он вслух. – Если я наконец закончу…
– Не сомневайся, – покровительственным тоном заверил Ингар. – Ты, конечно, можешь работать всю ночь, но к другим это не относится. Я устал, и у меня пересохло в горле от копоти. Пойду выпью стаканчик сотранского вина и завалюсь в постель.
– Доброй ночи! – Альв даже удивился искренности, звучавшей в его напутствии. Поведение Ингара иногда бесило его, но, в сущности, поденщик был неплохим человеком. Наверное, не его вина, если он предпочитает теплое место под кровом мастера-кузнеца самостоятельной работе; просто ему никогда не приходилось за что-то бороться. Поскольку сам Ингар даже помыслить не мог об ослушании, он и не предполагал, что Альв может думать иначе. Что ж, разреши одному человеку попользоваться тобой, и другие начнут делать то же самое. Так устроен мир!
Альв расположил таблички на рабочей скамье и внимательно всмотрелся в них, пытаясь разобрать скачущий, торопливый почерк Ингара. Мало-помалу в нем крепла холодная уверенность, что эти жутковатые символы были единственными и окончательными для работы над лезвием меча. Их нужно заковать в сталь, возможно, даже выгравировать для большего эффекта. Но это может подождать. Пока они перед глазами… но почему он так уверен? И откуда он знает, как правильно расположить символы? Трудны для использования, а возможно, даже опасны…