Надрывы
Шрифт:
У него был на поясе меч, и руки казались привычны к нему, но сейчас он держал шестиструнную гитару и натягивал первую струну.
— Мир вам, странники! — Мелт приветливо поднял руку. — Разрешите нам разделить ожидание с вами, в компании время летит быстрее.
— Смотря, какая компания, — беззлобно усмехнулся музыкант, — доводилось мне коротать сутки с орками… они мне показались неделей…
— А вы кто такие? — неумело скрывая подозрительность в голосе, спросил один из охотников.
— Мы вольные наемники, в Д'Аркатор идем, — ответил Корни.
— Что-то ты больно молод для вольного… — прищурился охотник.
— Возраст не признак слабости и мастерства, мое умение сполна соответствует статусу вольного, — с легкой улыбкой сказал
— Ишь ты, горячий какой… — усмехнулся охотник. — Не кипятись, вольный, времена нынче смутные: война, а враг, поди, рядом совсем. Они-то носу из гор своих не кажут, а могут и повылезать, не ровен час. Садитесь, места хватит. Как зовут-то тебя?
— Корнуэлс дар Сархар.
— А-а-а, из господ будешь… Понятно…
Что понятно, он не стал уточнять, но любой бы и так догадался, что богатый и знатный дворянин не пойдет махать мечом, а вот бедный или опальный по нужде и не на то отважиться.
— А я Мелт Гор, — сказал капитан, усаживаясь у костра.
— Не здешний? — музыкант с интересом посмотрел на Мелта.
— Издалека… — уклончиво ответил капитан.
— И я издалека, с далекого-далекого юга. Стилдат меня зовут, Роби Стилдат. А это Рейнил и Парнат, мы в одно время к воротам подошли, всего на десяток минут опоздали, а не пустили…
Он перебирал струны, гитара отозвалась слитным созвучием. Стилдат прикрыл глаза, взял пару вступительных аккордов и запел. Его голос, полный гордости и невыразимой скорби, обволакивал и завораживал, а гитара полностью затягивала, заставляя вникать и чувствовать каждое слово, каждый звук, передавало все то, что сейчас было на душе у музыканта…
"Прощальные вехи, Осколки удачи. Иначе… На жизнь посмотрели иначе, Когда замаячил Убийственный взмах. В стальные доспехи Ударился страх. Удары сквозь тело Двуручной секирой. Могилой… Ложбина нам станет могилой. Лишь верой и силой Согнется судьба. Продвинется дело И вспыхнет борьба. Сквозь пот и усталость Ты видишь остатки. И схватки… Мелькают последние схватки. "Немного! Ребятки!" — Кричит капитан. Последняя жалость Попала в капкан. Сквозь шепот победы Лишь слезы и рвота. Пехота… В ложбине родная пехота. Последняя рота Стоит на краю… У стен Сарнаэды Топор схороню".Минутное молчание после последних всплесков гитары… Непривычные к музыке охотники затаили дыхание, вслушиваясь в слова песни.
— А где эта Сарнаэда? — спросил один из них.
— Далеко… — Стилдат вздохнул. — На далеком юге, за степями, где живут только орки и герры, за мокрым лесом, полным странных созданий, там моя страна и там город Сарнаэда.
— Там была битва?
— Была… лет шесть назад. Варвары с запада штурмовали нашу столицу, но в тот раз мы выстояли, я тоже был там, моя рука пролила немало крови. А через два года все повторилось, и тогда их было намного больше. Пала столица и наш народ истреблялся нещадно… Теперь лишь редкие поселения в лесах или горах — вот все, что от нас осталось… —
Стилдат отложил гитару и смотрел на огонь, его душа, встревоженная свежими шрамами воспоминаний, искала успокоение в извечном изменчивом пламени, искала там веру и символ возрождения, но тщетно…— Вон-а, и там живут люди, — неловко вставил первый охотник, почесывая затылок.
Второй осуждающе посмотрел на него, и тот смутился, уставившись взглядом в землю.
Пауза затягивалась, угрюмая, неловкая. Капитан положил руку на плечо Стилдату и тихо сказал:
— Никогда не исчезнет народ, об отваге которого слагают песни. Никогда не сломают верящего в победу…
Стилдат посмотрел в глаза Мелту и мягко улыбнулся печальной улыбкой:
— Не к чему вера, ради самой веры… И… и не все подвластно человеку, пусть и сильному. Но ты искренен, мы нравимся друг другу, пусть моя боль не затронет тебя, потому что нет ничего печальнее, чем жалеть кого-то… Не стоит.
Мелт улыбнулся в ответ.
— А что значит "схоронить топор у стен Сарнаэды"? — Корни с любопытством впился взглядом в музыканта.
— Это просто ритуал. Если закопать на поле боя оружие, то никогда больше не придется сражаться здесь, ни тебе, ни детям твоим. Это как желание мира…
— А вам пришлось?
— Что пришлось?
— Потом сражаться там?
— Нет… не довелось… Отправил меня правитель сюда, в империю, за помощью! — глаза музыканта сверкнули гневом, а губы скривились в презрительной усмешке. — Император даже не принял меня! Вот и странствую сейчас, вольный бард, играю за кусок хлеба и крышу над головой…
— А назад? Назад почему не вернулись? Воевать?
— Вестник нашел меня… Некому там больше воевать… Вот и нет мне нигде покоя… А! — он устало махнул рукой. — Лучше выспаться как следует!
Стилдат улегся, завернувшись в плащ, положил под голову дорожную сумку и уснул, словно и не было на душе свербящей язвы.
— Добрая мысль, — буркнул Парнат, и тоже улегся.
— Да-а-а… — вздохнул Рейнил, теребя в руках оперенье стрелы.
Они втроем смотрели на пламя, вяло лижущее остатки дров, и молчали. Любые слова были лишними, ненатуральными, а тишина ночи успокаивала.
Капитан лег на спину.
Звезды… Такие непривычные, чужие… Именно чужие. Чужие звезды чужого мира.
***
Лес… Он больше всего ненавидел лес, но здесь их никто не найдет, в такой-то глуши. Уже шесть дней прошло, а реголдов нет, словно и забыли про них…
Хранитель поежился и вновь достал атрилловое зеркало — лишь мелкая рябь и призрачная дымка переливалась в глубине и ни намека на прорыв. Он с раздражением сунул зеркало за пазуху.
Лишь одна мысль согревала: Седой Клинок висел на поясе и холеная рука Хранителя с наслаждением ложилась на эфес в виде черного дракона, кусающего собственный хвост, пальцы поглаживали рельефную гарду, впитывая уверенную мощь и силу, взгляд становился жестким, и сознание, чувствуя Власть, наполнялось гордостью.
— Надо что-то делать, Хранитель, — угрюмо сказал Эр-Зор, сдирая шкуру с только что убитого зайца.
— И что же ты предлагаешь? Два месяца тащиться по лесам к реке? — язвительно поинтересовался Хранитель. — А потом еще пару недель по пустыне? Нет! Верховный знает, что мы здесь!
— Но реголдов-то нет…
— Да, реголдов нет, — вздохнул Хранитель, — что-то случилось…
— А если нас найдут?
— Кто?
— Ну… мало ли кто. Заметит какой охотник и расскажет солдатам.
— Вот уж никак такого не выйдет! Через наши ловушки незамеченным никто не пройдет, а уж незваного гостя мы встретим и уважим. Как следует уважим! — его глаза свирепо блеснули.
Словно в насмешку над словами Хранителя на краю поляны раздалось тихое покашливание. Тролли резко обернулись: худой тщедушный старик устало стоял, опираясь на кривой сучковатый посох. Старик негромко, но болезненно покашливал, то и дело морщась и сплевывая мокроту.