Начало
Шрифт:
– Кажется, Киту понравилась Эмили Блинкер. Тебе следует быстрее расти, если ты хочешь заполучить его для себя.
– Мне он не нужен, – ответила ему Бет.
– Сколько тебе сейчас лет? Почти четырнадцать… Да, ты уже вполне подросла, и у тебя даже появились кое-какие формы. Ты можешь произвести впечатление.
– Спасибо, я в этом и не сомневалась.
– Вся беда в том, что у тебя слишком острый и длинный язык. Запомни, парням не нравится перец!
– Тогда им придется поискать кого-то другого, – ответила Бет.
Кит спокойно вернулся во двор.
– Что это ты себе позволяешь? Кто тебе разрешил прогуливаться с моей дочерью? А? Она слишком молода, чтобы к ней приставали молодчики, вроде тебя. Держись-ка от нее подальше, а то мне придется поколотить тебя, чтобы ты о себе не воображал!
Кит молча смотрел в сторону. Было видно, как ему все это надоело.
– Ну, ты что, не слышал, что я тебе сказал? – заорал Блинкер.
– Нет, – высокомерно глянув в его сторону, ответил Кит. – Я ничего не слышал.
Блинкер подошел к дочери и взял ее за руку.
– Он тебя лапал? А? Лапал? Отвечай мне, девица, или я вытрясу из тебя душу!
Девушка подняла на него испуганные глаза.
– Нет, – прошептала она. – Мы просто ходили смотреть котят, вот и все!
– Хорошо, на этот раз я поверю тебе! Теперь иди к своей матери в маслобойку.
Блинкер немного успокоился и вытер лоб, Эмили засеменила в дом, а дед Тьюк начал собираться в обратный путь.
– Если все развлечения закончены, то мы двинемся домой. Мистер Блинкер, позвольте с вами попрощаться. Кит, помоги Бет донести ее кур.
Когда они теперь ехали по проселочной дороге, солнце уже не стояло прямо над ними, и люди на полях отбрасывали длинные тени. На пастбище коровы сразу же повиновались зову пастухов и спешили домой, чтобы облегчить напор молока в набухшем вымени.
Кит сидел в своем углу, его рука свободно лежала на кромке повозки. Он смотрел на Бет тем самым взглядом, который она так ненавидела, – темные, блестящие, немигающие глаза напоминали ей взгляд ящерицы, подстерегающей муху. Вдруг он поднес свою руку прямо к ее лицу, показывая глубокие царапины на пальцах.
– Вот что случилось после того, как я посмотрел на котят. У одной маленькой киски оказались острые коготки!
– Хорошо, – заметила Бет, – что у Эмили Блинкер сохранилось немного здравого смысла.
Он бросил руку прямо на колени Бет и больно ущипнул ее за бедро. Она попыталась лягнуть его ногой, но попала по корзинке с курами, и та полетела по повозке. В корзинке закудахтали и зашевелились куры.
– Ну-ка убери от меня свои лапы, – прошипела Бет сквозь стиснутые зубы. – Или ты весь будешь разукрашен царапинами!
Дед Тьюк громко захохотал.
– Парень, если бы я был на твоем месте, я бы подождал, пока девица не вырастет. Тогда у нее будет побольше разума, и она не станет ворчать на тебя.
Утром Бет попросила, чтобы ей построили
загон для кур. Дед обещал прислать ей на помощь Уолтера Изарда.– От него все равно толку мало.
Уолтер пришел и начал работу. Построил загончик из остатков досок, приподнял его над землей, поместив на каменный фундамент. У дверцы сделал наклон. Бет вскоре поняла, почему так насмешничал дед. Уолтер был ужасно неуклюжим. Он плохо справлялся с инструментами, испортил много гвоздей и хороших планок. Но Бет нравился его спокойный характер.
– Ты, наверное, смеешься надо мной, – сказал он. – Ты заранее знала, что я испорчу доски. Чего уж там, все ясно. Я просто неуклюжий, и тут ничего не поделаешь. Ты только посмотри на этот загон! Ты когда-нибудь видела чего-нибудь похуже?
– По-моему все нормально.
– Загородка качается во все стороны. Мне придется что-то подложить под нее. Так, куда же пропал мой карандаш?
– Он у вас за ухом.
Когда он закончил и уже убирал инструменты, в сад влетел рой пчел и начал кружиться в поисках места, где бы ему приземлиться.
– Посмотри! – воскликнул Уолтер. – Рой пчел в июне так же ценен, как серебряная ложка. Так всегда говорит моя Гуди.
– Где-то в сарае есть старые соломенные ульи, – сказала Бет.
– Да, твоя бабушка когда-то держала пчел. Ты побеги туда и притащи улей, а я прослежу, куда сядет рой.
Бет сбегала в сарай и принесла улей. Когда она вернулась, рой уселся в развилку ветвей на сливе, и Уолтер стучал молотком по пиле.
– Они немного успокаиваются, – сказал ей Уолтер. – Бог ты мой, я никогда не видел ничего подобного! Теперь ты шуми, как можно громче, а я сбегаю за лестницей.
Бет взяла молоток и пилу и начала стучать. Рой все увеличивался. Уолтер притащил лестницу и прислонил ее к дереву. Он полез наверх, держа шапку в руке, и осторожно подставил ее под рой.
– Ну-ка, маленькие бродяжки, давайте тихо и мирно залезайте сюда. Им нравится музыка, которую ты им играешь! Они жужжат ей в лад, ты слышишь?
Шум привлек к ним работников из мастерской. Они стояли у ограды сада и смотрели на происходящее. Кто-то попытался давать глупые советы.
Уолтер спустился вниз с роем в шапке. Пчелы летали вокруг и жужжали, многие ползали у него по рукам, лицу и шее. Бет бросила инструменты и поднесла ему улей. Она держала его на протянутых руках, пока Уолтер освобождал туда пчел из своей шапки. Потом он потряс ее и оставшихся пчел просто подтолкнул голой рукой.
– Осторожно, они могут покусать, – сказала Бет.
– У меня такая толстая кожа, что я ничего не почувствую.
Он собрал пчел с лица и волос так же легко, как-будто это были просто мухи. Они прилипли к его рукам, и Уолтер легонько сбросил их в улей.
– Матка уже там, поэтому сейчас к ней присоединятся и все остальные пчелы.
Он взял улей и поставил его на ящик.
– Они скоро угомонятся, но нам нужно найти для них хорошее спокойное местечко в тени.
Кит Меддокс поинтересовался у Уолтера, стоя у забора: