Чтение онлайн

Это была действительно небольшая гора, а не курган, и находилась она на самом краю правобережья Кубани. А дальше, куда хватало глаз, расстилались просторы родного края. Леса по берегам речных рукавов. Поля, похожие на шахматные клетки то зелёного, то чёрного цвета. Станицы рассыпанные белыми кристалликами хат, словно они были сахарными.

Я осматривался вокруг, любовался, но не забывал о предстоящем деле.

Простояв на вершине достаточно чтобы отдышаться, никак не мог сосредоточиться и начать клятву. Струсил наверняка, это точно. Стоял, бессмысленно моргал и ничего не мог поделать. Мне снова нужен

был пинок или знак, что я в нужном месте, что самое время поговорить с миром, но ничего не происходило.

Прислушался к чувствам – пустота. Кроме прохладного ветра, ничего не ощущалось. «Где мурашки? Отчего у меня всё наперекосяк», — ругал себя, не зная за что.

Только услышав голос отца, разговаривавшего с братом, понял, что они приближаются, и скоро времени на клятву не останется. «Когда поднимутся, уже ничего не смогу сделать», — подстегнул себя и перекрестился, как учила бабуля, потом поклонился, глубоко вздохнул и начал клятву.

— Здравствуй, мир мой родной. Дозволь принести клятву для вступления в посредники промеж двенадцати братьев-миров, — уважительно выговорил и ещё раз поклонился, после чего продолжил читать быстрым речитативом. Опасался, что не управлюсь к приходу отца.

Когда произнёс «помоги нам, милостивый Боже» и в последний раз поклонился, ничего не произошло. То есть, ничегошеньки. Никаких ощущений ни внутри, ни вокруг. Собрался почувствовать дыхание мира, а у меня даже мурашек не было, и волосы только ветер теребил.

«Не ответил… Не принял… Не ответил… Не принял…» — застучало в висках, вколачивая в голову мысль о неудаче. Если бы не отец с братишкой, так бы и стоял столбом.

— Да тут вид шикарный, — пришёл в восторг папка.

Он начал что-то рассказывать, показывал рукой туда, сюда, а я бездумно таращился и ничего не слушал. «Не ответил… Не принял…» — пульсировало внутри, и думать о чём-то другом я был не в силах.

Отец продолжал интересный только ему рассказ и улыбался, а я точь-в-точь как Серёжка ничего не соображал и не слушал. Пребывал в своих, но совсем не детских, как у брата, мыслях.

— Ну, что, пора возвращаться? — спросил папка, пробудив меня от оцепенения, и я сразу согласился.

Спускаться с горы оказалось труднее и дольше, чем подниматься. Отец осторожничал и шёл вниз медленно. Я тоже не спешил. Семенил сзади и думал, думал, думал.

Неожиданно в голове щёлкнуло, и шальная мысль вернуться на вершину и заново прочитать клятву, принялась сверлить затылок. Я крикнул отцу, что ненадолго вернусь на вершину, и побежал вверх, не дожидаясь возражений.

Но вторая, а потом и третья попытка оказалась напрасными. Не отвечал мир, и всё тут. Упорно не отвечал, словно не замечал вовсе. «На что-то обиделся. Или гора не понравилась», — с такими невесёлыми думами я пустился в обратный путь.

По неведомой причине на душе становилось спокойнее. С каждым шагом увереннее убеждал себя, что всё будет хорошо, просто, нужно подождать, а потом попробовать ещё раз, но уже в другом месте.

Мы расселись в Запорожце и продолжили путешествие. Машина съехала к станице, и на её окраине отец свернул направо к Кубани, к давно знакомым местам. На берегу мы остановились и устроились на подходящей для нас лужайке.

После недолгой прогулки по лесу и берегу, не отыскав никаких пролесок, отец достал удочки

и начал готовиться к отдыху у воды. О том, что никакой рыбалки не получится, он был уверен, но вот так сразу возвращаться домой ни ему, ни мне не хотелось.

Я получил от него свой спиннинг и уселся на берегу рядом с машиной. Здесь неширокий рукав реки делал крутой поворот, в углу которого был омут почти без течения. Я уже успокоился после провала с клятвой, но рыбачить всё равно не хотел. Без затей закинул донку в воду и начал отдых на свежем воздухе.

Отец приготовил свой спиннинг, закинул снасть подальше от берега и прогуливался с братом на руках, изредка поглядывая на удочку, просто так, наудачу.

Я сидел, грелся на солнышке и не ждал никаких поклёвок. Думать о случившемся не хотелось, мечтать о будущем тоже. Уже пребывал в странном забытьи, как вдруг леска несколько раз кряду дёрнулась и замерла. Поклёвка была знакомой, и я резонно предположил, что со мной поздоровался кубанский пескарь.

Пришлось вытаскивать из воды леску с пустыми крючками.

«Точно. Здесь был пескаришка. Склевал наживку», — повеселел я без видимой причины.

Снова и снова наживлял, закидывал снасть в воду, а пескари каждый раз обгладывали крючки. Так я развлекался с дальним прицелом: собрался перещеголять отца и поймать хотя бы одну рыбёшку. Но раз за разом рыбки съедали наживку, и я оставался ни с чем. Может они были очень мелкими, но прожорливыми, и крючок не помещался у них во рту. А может я вовремя не реагировал на поклёвки.

Я упрямо продолжал своё безуспешное дело, а рыбки продолжали своё.

Отец увидел меня за таким занятием и подошёл с братишкой поближе.

— Зачем палкой машешь? — спросил он с улыбкой. — Мухи тебя достали, что ли?

— Не мухи. По крайней мере, не надводные, — ответил я так же шутливо.

После моего беззаботного ответа, спиннинг рвануло так, что я еле удержал его в руках. Коряга, или что-то ещё, зацепилась за снасть и сильно потянула леску.

— Невезуха, — прокряхтел я и вскочил на ноги.

— Попусти и подожди, когда этот топляк к берегу прибьёт, — посоветовал папка, и я сделал всё, как он сказал.

Но коряга не пожелала плыть по течению, а потянула леску из ямы в сторону переката.

У меня так и затрепетало внутри. «Рыба! Рыба поймалась!» — чуть ли не запел, а в груди потеплело и защемило.

Кто-то дунул теплом в лицо. Кто-то незримой рукой потеребил волосы. Кто-то проснулся и зашевелился на спине и боках. «Ёшеньки… Мир отвечает», — разволновался я и принялся вываживать пока ещё невидимый улов. А на другом конце лески что-то неохотно сопротивлялось, и медленно, но верно приближалось к берегу.

— Сомёнок? Ну надо же, — обрадовался папка.

Я тщательно следил за натяжением лески, чтобы не порвать и не выдернуть крючок изо рта сомёнка, а тот уже вовсю плескался и выныривал из воды.

Подтащив рыбину к самому берегу, одним движением вынул её из воды и сразу отвернулся от реки. Потом опустил трофей в траву прямо под ноги отцу.

Это был небольшой сомёнок, длиной чуть больше полуметра, папка сразу его измерил, но для меня это была огромная рыбина. Это была большая и неожиданная удача. Я запрыгал, как в детстве, радуясь маленькому счастью, и от недавних печалей не осталось и следа.