Чтение онлайн

— Что с того? — беспечно заметил Ило, — она же знает, что мне грозит, вот и не берет греха на душу.

— А вы знаете, что после сообщения о вашей гибели она полчаса не отвечала на вызовы?

Отари смутился — совсем некстати; Жюль только улыбнулся, глядя на него:

— Все-таки есть смысл попробовать. Не думаю, чтобы ваша спасительница захотела вновь утопить вас…

Отари только пожал плечами:

— Я просил позволения воспользоваться кристаллопамятью — и чуть не схлопотал по морде.

— Но вы не объяснили, зачем вам это надо.

— Сейчас уже поздно…

— Не стоит отчаиваться — я поговорю с ней, — Жюль прищурился, — кажется, раньше мы понимали друг друга.

Отари словно что-то укололо — легонько, почти незаметно… Но радость от умело достигнутой цели оказалась отравленной.

…Дальше беседа потекла свободней — да и как могло быть иначе после

сытного обеда, завершившегося ароматической веточкой местного дурмана (Жюль уже освоил этот газообразный заменитель вина). Уном все же не выдержал своего странного отшельничества и присоединился к ним, с упоением вдыхая аромат благовонных трав. Он же дал начало новой теме, на которую Кутюрф мог говорить часами — и Отари невольно заинтересовался столь вдохновенно излагаемыми фактами. Факты же были таковы — деревня менялась. Просто сказано — но Отари оказался буквально погребенным под ворохом сведений из лингвистики, антропологии, статистики, социологии, коллективной психологии и других дисциплин, используемых в этнографии. «Народоведении» — так, несколько высокопарно, выразился Жюль. Координатору все же удалось нащупать в ворохе фактов нечто вроде закономерности — после того, как Жюль подсказал, где искать. На первый взгляд все было просто — были праздники ожидания, которые в конце концов вызвали к жизни еще несколько обрядов — например, наблюдаемое Ило ритуальное хождение по коридорам дома-деревни, а так же песнопения поутру. Но эти немудрящие обряды изменили все отношения внутри общины — и в этом сложнейшем хитросплетении Отари окончательно увяз. Как может влиять встреча в одном коридоре в определенное время юнца четвертого колена со старшим родичем третьего колена на отношение нечетной группы общины к своим внукодедам из сердцевины «гнезда»? Тем более, что старший родич по возрасту и социальному положению вроде бы ничем не отличается от младшего… То, что виделось Отари просто хаотическим метанием сотни бездельников, после этих объяснений предстало сложнейшим взаимодействием целого со своими частями. После одуряющего дымка это казалось особенно кошмарным — сжалившись над притихшим координатором, Жюль вручил ему экземпляр своего отчета, за что Ило был ему крайне признателен. Комплексный подход, за который он всегда ратовал, оказался не так прост. На практике это означало скорее попытку объять необъятное — объединить все специальные области знания, каждой из которых, для полного понимания, нужно было посвящать жизнь. С этой точки зрения методы Евгенической Службы, выращивавшей все более узкоспециализированные касты, казались не такими уж порочными — да давно ли они казались начинающему координатору единственно возможными? Сейчас-то он начинал смутно понимать, что самое логичное и простое не всегда самое верное. А ведь существовало же еще и элементарное чувство справедливости, стыдливо прикрытое наукообразным термином «этика»… И это окончательно спутывало все расчеты.

Отари обреченно вздохнул, перебирая пластиковые листки со схемами и диаграммами (один из листов под рукой неожиданно развернулся в длинный график с какой-то плавно вздымающейся кривой). По внешнему виду ни за что не скажешь, что это исследование жизни первобытного племени — так похож теперь язык всех наук! А комплексный подход… Не так все безнадежно. Пусть попытка объять необъятное кажется наивной — результат появляется не обязательно только после этого. Гораздо чаще новые идеи появляются по пути. Тем лучше! И Отари действительно стал чувствовать себя лучше — аккуратно сложив гармошку графика, он поблагодарил Жюля уже вполне серьезно и искренне, что тот не преминул отметить — как всегда, с долей иронии:

— Я, видно, зря думал вас огорошить… Если вам действительно принесут пользу мои упражнения, то мне останется только снять шляпу перед заведением, выпускающим таких специалистов.

Отари не нашелся, что ответить — как это ни смешно, он был польщен, и, кажется, даже покраснел. Хорошо, что природная смуглость и полумрак скрыли это.

— Посмотрим… — неопределенно пробормотал он. Затем добавил: — Вы ведь пока единственный, кто дал мне информацию о своей работе…

— А в памятном кристалле?

— Пришлось очень попросить… компьютер базы. Но с человеком так не поступишь… Не представляю, что может убедить Инар помочь мне!

— Да? — Кутюрф тонко усмехнулся. — Только вы сами. Но для начала надо вам с нею помириться. Надеюсь, вы не позволили себе каких-нибудь высказываний в ее адрес?

— Да нет… Хотя в адрес ее дядюшки…

Кутюрф махнул рукой:

— Это не страшно. Женщины не прощают лишь мелких обид, особенно бестактности. Я поговорю с ней сегодня же…

Отари поглядел

на потолок — солнечный свет уже не посверкивал в щелях. Жюль понял его взгляд:

— Правильно — не сегодня, а сейчас! Уном, захвати с собой эти ветки… Координатор, готовьте выходной костюм — мы пойдем вместе.

…Отари приближался к куполу станции с известной робостью, совсем не похожей на гнев, с которым вышел отсюда вчера. Сзади топотал Уном, сжимая в руке метелку дурманных веток, впереди маячила спина этнографа — легко прыгая с кочки на кочку, он что-то мурлыкал себе под нос, временами оборачиваясь и поблескивая зубами. Он довольно быстро договорился о встрече — после нескольких немудрящих шуточек Инар уже заливалась на весь эфир, вызывая у Отари болезненную улыбку, и сразу согласилась принять гостей — Жюля и Унома (который, кажется, впервые за все время знакомства с ним Ило испытывал нерешительность). О предлоге визита Жюль соврал легко и вдохновенно — можно было подумать, что у него и впрямь сегодня день рождения. Отари переложил ранец с одного плеча на другое и нервно вздохнул. В ранце что-то подозрительно булькало… На душе было тягостно. Поэтому и улыбки Жюля не вызывали ответной реакции — хотелось, чтобы все выяснилось поскорее, и прекратилось это дурацкое томление. Остановившись у входа, этнограф нажал кнопку и обернулся к управленцу с улыбкой уже несколько напряженной:

— Главное, чтобы не выгнала сразу… Ну, я надеюсь, вы мне правду сказали.

Дверь бесшумно распахнулась, осветив их, и из уютной глубины раздался свежий девичий голос:

— А вот и вы!.. Жюль, поздравляю! А кто… — голос словно с разбегу налетел на препятствие — в полосу света, моргая, вступил Отари, багровый от смущения. Установилась тишина — они стояли друг против друга, Инар — с открытым ртом, и беспомощно моргающий Отари Ило, координатор, никак не могущий понять, что толкнуло его на эту пытку.

…Его спас Жюль — каким-то деревянным голосом он произнес:

— Мои друзья… вот, вместе со мной, прошу любить и жаловать…

Куда только девалось его всегдашнее изящество! Видимо, почувствовав это, он встряхнулся, разом обретя утраченный апломб:

— Я позволил себе собрать своих друзей на этой планете… вот, включая Унома! Кстати, вы незнакомы, — он мигом вытащил из-за широкой спины Ило робко жмущегося туземца:

— Уном, это Инар. Она женщина (помнишь, я тебе говорил?) Хороший человек… Инар, это Уном, он… — тут Кутюрф споткнулся, но спустя секунду все же вывернулся — он тоже хороший — правда, координатор?

Отари механически кивнул — взгляд его был прикован к девушке. Та, наконец, закрыла рот и решительно встряхнула огненно-рыжими кудряшками:

— Очень приятно, Уном! — и даже присела, изобразив книксен. Спохватилась: — Что же вы стоите? Проходите, прошу вас!

Сделав плавный жест рукой, она, как и подобает светской львице, прошла вперед тщательно отрепетированной походкой, скромно опустив глаза — Жюль следом, успев поощрительно подмигнуть координатору. Ило и Уном чувствовали себя примерно одинаково, хотя и по разным причинам — взглянув друг на друга, они молча переступили порог станции, и их охватила приятная теплота, смешанная с запахом корицы…

Хорошо, что для подобного рода торжеств существует раз и навсегда заведенный порядок. Стол, поздравления и такое прочее — все это помогло Отари пережить первые полчаса. Несмотря ни на что, атмосфера в крохотном зальчике создалась уютная — Жюль старался вовсю, чтобы разрядить напряженность, и кое-что ему удалось (не без помощи доброго зангийского вина). Девушка еще какое-то время казалась задумавшейся, но вскоре оттаяла и порозовела, а в глазах появился знакомый блеск — задорно потряхивая огненной гривой, она начала отвечать на пышные комплименты этнографа, вскоре целиком завладев его вниманием. Изредка она шаловливо задирала и Унома — бедный плониец казался совершенно растерянным, но эта игра не вызывала у него протеста. Отари молча пил вино, изредка заедая какими-то местными персиками с сильным травянистым привкусом, и все больше мрачнел. Инар совершенно не замечала его — гадкая привычка некоторых девиц, к которой так трудно приспособиться.

— Инар, как вам ягоды? — вопрошал тем временем раскрасневшийся Кутюрф, утративший свою всегдашнюю невозмутимость и откровенно радуясь возможности посидеть за столом с друзьями.

— Очень вкусные — вы их тоже с собой привезли?

— Нет, — смеясь, отвечал Жюль, — вот вы и попались! Это местные корнеплоды — что-то вроде картофеля…

— А по вкусу — клубника! — с готовностью изумлялась Инар, распахивая глаза. Деланно или нет — Отари было уже все равно. И он налил себе еще рюмочку…