На взлёт!
Шрифт:
– Ты чего? – недовольно спросил гончар.
– Ничего... оступилась...
– Курица глупая.
Райзия не ответила. Может, она и курица глупая. Но у нее хватит ума, чтобы не вопить: «Люди, хватайте преступника! Он вчера вломился в Дом Зеркала!»
Ну, вломился и вломился. Для нее, Райзии, все кончилось хорошо. Даже муж ее не побил. Попробовал на зуб серебряную монету, которую гордо вручила ему жена, выслушал ее взволнованный рассказ и буркнул: « Больше дома надо сидеть, меньше по улицам шляться!» И все! А про вторую монету, полученную от щедрого злодея, Райзия мужу не сказала, припрятала на черный день. Так чего уж теперь вопить-то?
* * *
Райсул,
Вот уже дворцовая роща осталась за спиной. Вот уже не слышен многоголосый гул зевак. Вот уже копытца ослика вышагивают по дороге. А вот и виднеется за придорожной порослью высокая Двойная скала – верная примета для путников, что Байхент близко.
Чтобы добраться до условленного места, беглецам пришлось, невзирая на возражения ослика, свернуть в придорожные заросли и двинуться сквозь редкий, низкорослый осинник.
Дойдя до скалы, Райсул набросил на сук узду осла и добродушно сказал спутнице:
– Посиди пока, отдохни. Ждать будем капитана.
– А если он не придет? – глухо спросила Фантарина.
– Как – не придет? Почему – не придет?
– А если его схватили стражники? Или убили во время погони?
Такая мысль не приходила Райсулу в голову.
– Ай, глупая женщина, зачем худое говоришь, беду кличешь? Как – убили? Таких, как мой капитан, Единый на ладони несет!
– А если обронит с ладони – что тогда?
– Тогда в город вернусь. Искать буду. Если у стражников – выручу. Если убит – узнаю, кто убил, найду и вырву горло.
– А потом?
– Вернусь на «Миранду». Пусть меня команда убьет, раз я капитана не уберег.
– Такие дружные, да? И так уважаете капитана? Что же он за человек, ваш Бенц?
– Кто такой Бенц? Это безумец! Он живет, словно пляшет в грозу под молниями. Другому бы так и дня не прожить, а он... Да ты послушай!
И Райсул принялся рассказывать, как по велению воровского короля был сожжен летучий корабль «Облачный конь». Как сбежал с корабельной казной капитан Джанстен. Как экипаж заливал горе в таверне. Как вошел в таверну юнец в черном с серебром бархатном камзоле и заявил ошеломленной команде: «Поздравляю, погорельцы, вам повезло! Теперь я ваш капитан!» И как тут же выяснилось, что команду-то Бенц набирает, но ни денег, ни корабля у него нет – лишь капитанский диплом, да и тот на чужое имя.
– И вы его не пришибли на месте? – изумилась Фантарина.
– Мы попытались, – развел руками Райсул, – но это же Бенц! Мы и опомниться не успели, как...
Вдруг рассказчик оборвал фразу, глядя мимо плеча Фантарины – в небо. Вскочил. Схватил женщину за руку, рывком поднял с земли:
– Бежим! В кусты!
Испуганно заревел ослик, пытаясь сорвать повод с сука.
Над скалой заходил на посадку золотой грифон.
Укрывшись в орешнике, Райсул и Фантарина глядели, как орлиные когти передних лап коснулись зеленого дерна. Как спрыгнул наземь всадник. Как замахал он рукой:
– Эй, не прячьтесь, я вас сверху видел!
– Женщина, скажи: у меня бред? – замогильным голосом выговорил Райсул.
– Если бред, то у обоих одинаковый, – успокоила его Фантарина.
– И-а, и-а! – вопил осел, ошалев от близости чудовища.
* * *
– До чего масть хороша! – восхищалась Фантарина. – Чистое золото!
– Да ладно масть, что там
масть! Ты на грудь посмотри, ты послушай дыхание! – Райсул медленно обходил грифона вокруг. – А живот видишь? Не видишь! И я не вижу. Нет живота. Поджарый, как волк в голодную зиму. А крылья-то, крылья, да хранит их Единый! Такой даже полет с утра до вечера выдержит, если будет очень надо!– Он меня всю ночь скинуть пытался, – гордо заявил Дик, сидя между лапами Раската и почесывая ему шею.
– Ты объездил его за одну ночь – немалый подвиг, капитан. Но тебе придется многому учиться, раз благородный грифон согласился взять тебя своим всадником.
Дик фыркнул, вспомнив жалобное мяуканье, которым грифон изъявил свое согласие. И вдруг встрепенулся, спросил с тревогой:
– Вы мою шпагу не забыли?
– Нет, сударь, – оторвалась от созерцания грифона Фантарина. – Видите ковер, притороченный к седлу осла? В ковер закатаны и ваша шпага, и сабля Райсула, и ваш камзол, который вычистили и починили служанки.
– Это хорошо, – с облегчением вздохнул Бенц. – Шпага принадлежала моему дяде, Рейнарду Бенцу. Я очень дорожу этим благородным оружием.
И он бросил благосклонный взгляд на ослика, который удостоился чести нести столь ценный груз. Ослик уже успел успокоиться, смекнул, что грифон не собирается его сожрать, и теперь хладнокровно щипал травку.
А Райсул не дал отвлечь себя на всякие житейские мелочи. Оглядев грифона, он веско сказал капитану:
– Я научу тебя говорить слова, которые твой грифон уже знает от прежнего всадника. Научу говорить с ним и без слов, движениями. Научу вас охотиться вдвоем. Научу тебя варить для Раската из трав лекарства и снадобья от блох...
– От блох?
– Под перьями заводятся те же блохи, что у кур, а в шерсти – те же, что у псов.
– Надо же... А скажи-ка: почему всадник звал этого зверя по-франусийски?
– По-франусийски?
– Ну да. Я только утром сообразил. Этот негодяй говорил со мной по-халфатийски. И только одно франусийское слово мелькало в его речах: Раскат.
Райсул рассмеялся:
– Это не франусийское слово. Это старый халфатийский язык, так говорят на Вайя-Ах. Приверженцы пророка Халфы в новой земле понемногу изменили язык, а старым пользуются, когда хотят сказать красиво и торжественно. «Расс Кат» в переводе со старого языка – Расчленяющий Клюв.
– Расчленяющий? Тьфу!.. По-нашему лучше. Он клекочет – словно раскаты грома!
– Ты всадник, тебе его называть. А сейчас сними с красавца седло. Надо посмотреть, не набил ли он себе спину за эту бурную ночь.
– А как это сооружение снимается?
– Сначала расстегни пряжку под животом. Потом ослабь подпругу, приподними седло за луку и сдвинь чепрак на круп...
Приподняв луку, Дик обнаружил под нею аккуратно свернутые полосы плотной материи, сшитые в два слоя.
– А это зачем? – поинтересовался Дик. Не услышав ответа, обернулся.
Райсул глядел на него остекленевшими глазами.
– Ты всю ночь объезжал грифона, – хрипло вытолкнул слова из горла халфатиец. – И ты не знаешь, зачем это?
– Я много чего не знаю. Ну и что?
Райсул где стоял, там и сел, словно его не держали ноги. Снизу вверх глядя на Бенца расширившимися глазами, он произнес истово:
– Благодарность и хвала моя Единому за то, что он позволил мне идти по одной дороге с тобой, капитан. Ты трижды безумец, но ты великий человек. Знаешь, зачем эти полосы ткани? Прежде чем объезжать грифона, ты должен был привязать ими себя к седлу. Понимаешь? При-вя-зать!