На виду
Шрифт:
— Вирусо... — начал Каллахан и замолчал. — Что это такое?
— Это изучение болезней. А теперь поторопитесь.
Игги посмотрел, как Каллахан развернулся и направился к телефону, а затем повернулся к Алексу.
— Что-нибудь ещё?
— Должно быть, отец Гарри понял, что происходит. — Алекс показал ключ. — Он запер всех здесь, а ключ просунул под дверь.
— Вероятно, он предотвратил ещё большее количество смертей, — сказал Игги. — Жаль, что у меня так мало данных. Кто заболел первым? Через какое время появились симптомы?
— Симптомы проявились меньше чем через
Игги начал поглаживать усы, так он делал, когда размышлял.
— Нужно выяснить, как сюда попала эта чума, — сказал он. — Появились ли в миссии новые люди?
Алекс покачал головой.
— Отец Гарри сказал, что братья и сёстры, кроме сестры Гвен, появились недавно. Но, похоже, они уже давно здесь.
— А что насчёт бродяг?
— Трудно сказать, — ответил Алекс. — Большинство из них, скорее всего, завсегдатаи, но наверняка есть и новенькие.
Алекс окинул взглядом зал. Никто из персонала не выделялся на фоне остальных, да и посетители были все на одно лицо: в потрёпанной одежде, неопрятные, в стоптанных ботинках.
Все, кроме одного.
— Эй, — сказал Алекс, указывая на мужчину, лежащего под одеялом. Его положили на дальний столик в глубине зала. Когда тот, кто накрывал его, натянул одеяло на голову, стали видны его ботинки. Блестящие, с новыми каблуками.
— Это не ботинки бродяги, — сказал Игги, сразу поняв, что имел в виду Алекс. Алекс кивнул.
— Этот человек здесь чужой.
Подойдя к столику, Игги без колебаний и церемоний стянул с него одеяло. Мужчина под ним был лет тридцати с небольшим, с зачёсанными назад волосами, тонкими усиками и римским носом. На нем были хорошо сшитые брюки, белая рубашка на пуговицах без галстука, воротник был расстегнут.
— Может, у него есть удостоверение личности, — сказал Алекс, проверяя карманы мужчины. Все они оказались пустыми. — Ни сигарет, ни монет, ни ключей, — доложил он.
— Меня больше интересует его состояние, — сказал Игги. — Эти фурункулы на его коже больше, чем у кого бы то ни было, и их больше. Думаю, этот человек был первым, кто заболел. У него самый тяжелый случай.
— Так кто же он такой и что он здесь делал? — спросил Алекс.
Игги пожал плечами и снова потянулся к усам.
— Что нам говорит его тело?
Алексу показалось, что он снова в школе детективов и профессор Белл снова дает ему урок. Он опытным взглядом окинул труп, подмечая каждую деталь и пытаясь сложить из них общую картину.
— Он состоятельный человек, — начал Алекс. — Одежда на нем хорошего качества, сшита на заказ.
— Значит, он богат? — подсказал Игги.
— Нет. У него есть деньги, но он не богат. Его туфли чинили как минимум дважды, а каблуки новые.
— Может, он бережливый.
Алекс снова покачал головой.
— В наши дни у высшего общества в моде туфли с заострённым носком, — сказал он. — Если бы он вращался в богатых кругах, у него была бы пара таких туфель.
—
Что ещё?Алекс взял руку мужчины и согнул её в локте.
— Посмотри на его руки. — Он указал на ряд мозолей в местах, где пальцы соединяются с ладонью. — Чем бы он ни зарабатывал на жизнь, его руки в постоянном напряжении. Я бы сказал, что он какой-то ремесленник, скульптор или, может быть, плотник.
— Для плотника на его руках слишком много порезов, — сказал Игги. — Когда работаешь с деревом, занозы неизбежны. Но я думаю, ты прав насчёт того, что он состоятельный человек. Чем бы он ни занимался, это приносило ему хороший доход.
— Значит, он живёт не здесь, — сказал Алекс. — Так что же он здесь делал?
— Может, мы предполагаем то, чего не должно быть, — сказал Игги. — Может, он здесь не чужой. Отец Гарри получал пожертвования из разных источников, может, он его покровитель.
— В таком случае сестра Гвен могла его знать. — Алекс повернулся, но остановился. Сестра Гвен повидала гораздо больше, чем подобает святой старушке. Как он может с чистой совестью подвергать её ещё большему испытанию?
— Я позабочусь о том, чтобы все братья и сёстры были в безопасности, — сказал Игги, заметив колебания Алекса. — Пока их не видно, она должна быть в силах.
— Она сильная, — сказал Алекс. — Я никогда не встречал человека с таким упорством. Просто несправедливо заставлять ее снова и снова переживать то, что случилось, когда она открыла эти запертые двери.
— Она хочет узнать, что здесь произошло, не меньше нашего, — сказал Игги и положил руку на плечо Алекса. Он был прав, но от этого Алексу не стало легче. Он направился в сторону кухни, а Игги остался, чтобы прикрыть как можно больше тел.
Пять минут спустя Алекс провел сестру Гвен через открытые двери Большого зала и по каменному полу к столу в глубине зала. Она шла уверенно и целеустремленно, но держалась за руку Алекса так, словно шла по краю обрыва, где неверный шаг означал верную смерть.
— Я знаю его, — сказала она, несколько мгновений вглядываясь в его лицо. — Он приходил сюда каждое воскресенье на мессу.
— Вы знаете, как его зовут? — спросил Алекс.
— Чарльз Бомонт, — ответила сестра Гвен. — Я помню его, потому что каждую неделю он просил отца Клементина благословить его.
— Откуда мистер Бомонт знал отца? — спросил Игги. Сестра Гвен вздохнула и покачала головой.
— Не знаю.
— Вы знаете о нем что-нибудь еще? — спросил Алекс.
Старая монахиня замялась, и на ее лице отразилась печаль.
— Наверное, мне не стоит говорить. — Она подняла глаза на Алекса, и ее темные глаза впились в него, как делали это много раз в его юности.
— Все в порядке, — сказал он. — Мы просто хотим докопаться до истины. Ради отца Гарри и ради вас.
Она кивнула и потрепала Алекса по щеке своей морщинистой рукой.
— Отец однажды сказал мне, что мистер Бомонт был вором, — сказала она. Алекс этого не ожидал. Он посмотрел на только что вернувшегося Каллахана, и здоровяк-лейтенант склонился над трупом. — Я никого из них не знаю, — сказал он. — Я попрошу местных ребят взглянуть.