Чтение онлайн

Дмитрий Михайлович Одегов принял роту в ходе операции по форсированию Вислы. С первых часов боя на плацдарме нашел себя в новой должности. Подчиненные увидели в нем волевого, бесстрашного командира и поверили в него. В этом большую помощь командиру оказал командир взвода, он же и парторг роты, старший лейтенант Эммануил Чалаганидзе. Спокойный Одегов и горячий Чалаганидзе как бы дополняли друг друга, что положительно сказывалось на выполнении боевых задач. Словом, за 4-ю роту я всегда был спокоен: дерется напористо и расчетливо. Не ошибся в ней и теперь.

— Овладел четырьмя усадьбами, — донес через связного Дмитрий Михайлович, —

Пока капитан Мастеров перебрасывал туда взвод противотанковых пушек, бойцы сумели уничтожить одну из машин. При этом отличился расчет противотанкового ружья. Наводчик рядовой Иван Гудыменко вторым выстрелом попал в триплекс и ослепил механика-водителя. Остальное доделали противотанковые гранаты. Фашистская машина вспыхнула и взорвалась под дружное "ура" бросившихся вперед пехотинцев.

Рота старшего лейтенанта Одегова, отвлекая на себя внимание противника, дала возможность 1-му батальону обойти Цишицы с левого фланга и перехватить дорогу из деревни Доротка, по которой фашисты подбрасывали в населенный пункт подкрепления. Справа обтекали колонию батальоны 828-го Владимир-Волынского полка. Отчаянно сопротивлявшиеся немцы сначала заметались, затем начали пятиться назад, попадая под ружейно-пулеметный огонь рот нашего 1-го батальона.

Враг попытался подбросить к месту боя резервы с запада. Но эти резервы — до батальона противника при поддержке штурмовых орудий — вынуждены были развернуться и завязать бой с ротой старшего лейтенанта Дмитрия Тимофеева. Здесь особенно отличились поддерживающие подразделение пулеметчики капитана Алексея Бессонова. Они буквально прижали немецкую пехоту к земле и до конца боя не дали поднять ей даже головы.

862-й Владимир-Волынский полк окончательно лишил немцев возможности подбросить силы и средства в помощь гарнизону Цишиц.

Часам к девяти утра бой, набрав силу, гремел по всему плацдарму. Фашисты сосредоточили на наших боевых порядках всю мощь артиллерийско-минометного и пулеметного огня. В воздухе появилась вражеская авиация. Но по ротным и батальонным цепям гитлеровцы бомбовые удары наносить не решились: боевые порядки перемешались в результате нашего вклинения в оборону врага. 'Фашистские летчики сбросили груз на полковые тылы и в районе командного пункта дивизии.

К этому времени на плацдарм прибыл штаб дивизии. Возросли оперативность управления и влияние командования на ход и исход наших схваток с фашистами.

— Как там у тебя идут дела? — связался со мной в разгар боя начальник штаба полковник Абашев.

— Крайние дома Цишиц в наших руках, — доложил я Федору Федоровичу. Продвигаемся трудно. Фрицы цепляются за каждое строение. Несем потери.

— Да-а. — Федор Федорович откашлялся. — Чем тебе помочь, капитан? Огоньком? Тут рядом со мной бог войны.

— Неплохо бы, товарищ полковник. А то у капитана Мастерова боеприпасы на исходе.

— Вот и добро. Сейчас к тебе для корректировки прибудет офицер. Жди, но и сам не плошай, нажимай на фрица. Колония должна быть взята.

Абашев положил трубку. Почти тут же позвонил майор Павлюк. Командир полка также был недоволен медленным продвижением:

— Время упускаем, Алтунин. Фрицы с каждой минутой усиливают нажим на Красовского и Кожевникова, не говоря уже о первом батальоне. Торопись. Подчиняю тебе Сергеева и все, что еще тут наскребу. Жду добрых вестей.

Минут

— Ну что вы тут, бродяги, застряли? Какая помощь требуется, комбат?

— Обыкновенная — огонька побольше, Валентин Петрович. Фрицы роты пулеметным огнем прижали. Да и их артиллерия не дает головы поднять.

— Ну это нам по плечу. Показывай, где немцы, а где твои роты находятся.

Пока вводил Валентина Петровича в обстановку, появился командир роты автоматчиков капитан Сергеев. Вместе с ним мне раньше приходилось решать задачи. За боевые дела Ивана Алексеевича не раз отмечали наградами. С сегодняшнего дня он должен был пойти на повышение, но из-за обстановки командование полка решило оставить его на прежней должности до конца боя. Я знал о назначении и, протягивая руку, не удержался, пошутил:

— Последний, решающий бой, Иван Алексеевич!

— Это как сказать. В должности ротного — возможно, ну а вообще — куда командиру уйти от боя?! — Сергеев вытянулся во весь рост, добродушно улыбнулся: — Ставь задачу, Александр Терентьевич.

— Задача у нас одна — взять Цишицы, Иван Алексеевич. Немцы вон как упорствуют.

— Вижу, несладко твоим ребятам приходится.

— Раз видишь, чего тут больше объяснять. Давай в четвертую к Одегову. Он у меня на главном направлении, на месте разберетесь и после артналета ударите. Сержант Ребров, сопроводить капитана с людьми.

Сергеев с Ребровым — связным от Одегова — отправился в роту.

Через несколько минут майор Береза произвел пристрелку и перешел на поражение. Снаряды ложились кучно, взметая вверх клубы кирпичной пыли, щебень, бревна строений. По противнику сосредоточили огонь также артиллерийская и минометная полковые батареи и батареи истребительно-противотанкового дивизиона. Дома и прилегающие к Цишицам хлебные поля затянуло огнем и дымом.

Однако немецкие артиллеристы упорствовали. Появилась наша авиация, и обработкой огневых позиций врага занялись штурмовики. Туда же перенесла свои действия поддерживающая дивизию артбригада. Только после этого огонь со стороны немцев резко ослаб.

Едва успели затихнуть последние залпы наших артиллеристов и минометчиков, как поднялись в атаку роты. С НП хорошо были видны перебегавшие группы бойцов. Крупная фигура капитана Сергеева четко выделялась в цепи наступающих автоматчиков. Неподалеку от него, размахивая руками, с группой управления бежал старший лейтенант Одегов. Немного сзади перекатами двигались расчеты станковых пулеметов.

Всплески разрывов ручных гранат, автоматные очереди, крик "ура" — и подразделения ворвались в центр Цишиц, начали растворяться в садах и палисадниках. Теперь уже трудно было уследить, кто и где атакует. Рядом завозился командир взвода противотанковых ружей лейтенант Аушев. Обернулся к нему:

— Не торопись, Петр Павлович, и твоим ребятам дел хватит. Взвод находился в моем резерве. До поры до времени держал его при себе. Для этого было несколько причин, но главной из них являлась малочисленность расчетов: в ходе предыдущих боев взвод понес большие потери в борьбе с танками и самоходными установками. Я приберегал петеэровцев на крайний случай.

Тем временем ружейно-пулеметная стрельба начала отдаляться.

— Что, комбат, — обратился ко мне Береза, — говорил тебе: поправим дело. Пошли твои.