На склонах Везувия
Шрифт:
– Мне не надо думать, я и так знаю. Я бы сделал то же самое, что и раньше. Еще в молодости, когда парни в коричневых гимнастерках дышали мне в затылок, я сел на пароход и даже не подумал обернуться... и любой при желании мог забрать все мое барахло - ну и черт с ним!
Уорнер тихо рассмеялся.
– Да, ты парень что надо, Пэдди. Но я не верю, что ты повторишь это еще раз: не тот возраст. Ты по голову врос в свой быт, и он тебе нравится - как и мне, и еще шести миллионам человек в этом городе. Вот почему бегство не спасет - оно невозможно.
Хьюс кивнул.
– Да, это будет тяжело.
Он-то знал,
– Но я бы ушел.
– Значит, думаешь, тебе это удастся?
– Я даже не вернусь в Бруклин, чтобы поменять рубашку. А выручка за неделю у меня здесь.
– Он похлопал по карману жилета.
– Схвачу шляпу и пойду. Бармен повернулся к Мэнсфилду.
– Скажите правду, доктор... если не через двадцать лет, то когда?
Мэнсфилд достал листок бумаги и начал что-то вычислять. Уорнер хотел вставить слово, но Хьюс остановил его.
– Не сейчас, пусть он закончит!
– Только не давай ему задурить себе голову, Пэдди, - с иронией проворчал Уорнер.
– После Хиросимы он даже по ночам работает над этим вопросом.
Мэнсфилд поднял голову.
– Все верно. Я постоянно надеюсь получить другой ответ. Но никак не удается.
– Так какой же ответ?
– настаивал Хьюс.
– Пэдди, вы, конечно, понимаете, - нерешительно начал Мэнсфилд, - что проблема включает в себя множество факторов, не все из которых определены окончательно. Во-первых, для создания атомного оружия нам потребовалось четыре года. Но у нас более чем хватало денег и людей - такого не может себе позволить ни одна страна, кроме России. Так что по идее еще десяток-другой лет мы могли бы жить спокойно. Но это только по идее. На самом же деле все гораздо хуже. Военный департамент опубликовал отчет, отчет Смита - возможно, вы слышали?
– в котором любой, кто умеет читать, найдет все принципы ядерного оружия, разве что за исключением окончательных формул. Так вот, обладая этим отчетом, компетентными людьми, урановой рудой и значительно меньшей суммой денег, чем затратили мы, любая страна может изготовить бомбу очень быстро.
Хьюс покачал головой.
– Мне не нужно объяснений, доктор. Я хочу услышать ваш ответ. Сколько осталось?
– Мне приходится объяснять ситуацию, потому что ответ остается неопределенным. Я думаю, от двух до четырех лет.
Бармен тихо присвистнул.
– Два года. Еще два года, а потом надо уходить. И начинать новую жизнь.
– Нет-нет, мистер Хьюс!
– возразил Мэнсфилд.
– Два года, но не с сегодняшнего дня, а с момента падения первой бомбы.
Хьюс нахмурился в отчаянной попытке понять.
– Позвольте, джентльмены, - запротестовал он, -
так ведь с тех пор как упала первая бомба, прошло уже больше двух лет.– В том-то и дело.
– Не ломай себе голову, Пэдди, - попытался успокоить его Уорнер.
– Бомба сама по себе ничего не значит. Возможно, пройдет еще лет десять, прежде чем кто-то разработает ракетоноситель, который можно будет запускать через Северный полюс или из-за океана, нацеливая ядерный заряд на какой-то конкретный город. А пока что нам грозят лишь обычные бомбардировки с самолета, то есть бояться особенно нечего.
Мэйсфилд сердито засопел.
– Ты сам это начал, Дик. Так что же ты теперь льешь ему на уши успокоительный сиропчик? Наша страна открыта со всех сторон, и, чтобы превратить ее в Перл-Харбор, не нужны никакие управляемые ракеты. Бомбы можно тайно привезти сюда и взорвать с помощью телеуправления. Возможно, прямо сейчас какое-то грузовое судно бросает якорь в гавани Ист-ривер...
Уорнер уныло сгорбился.
– Конечно, ты прав. Хьюс отбросил полотенце.
– Вы хотите сказать, что Нью-Йорк может взлететь на воздух прямой сейчас или в любую минуту?
Мэнсфилд кивнул.
– Так оно и есть, - сказал он спокойно. Бармен перевел взгляд с одного посетителя на другого. Кот спрыгнул вниз, потерся о его лодыжку и замурлыкал. Хьюс отодвинул его ногой.
– Да вы меня просто разыгрываете! Брехня все это!
– Почему же?
– Потому! Если бы вы говорили всерьез, стали бы вы сидеть здесь и пьянствовать? Просто вам захотелось подурачиться и подшутить надо мной. Я, конечно, не найду ошибки в ваших рассуждениях, но вы же сами не верите в то, что говорите.
– Хотел бы я не верить, - прошептал Мэнсфилд.
– Мы верим, Пэдди, - сказал Уорнер.
– И, честно говоря, я лично собираюсь слинять отсюда. Я уже разослал письма полудюжине коллег и только жду момента, когда закончится мой контракт. А док Мэнсфилд просто не может уехать. Здесь его лаборатория,
Хьюс задумался, а затем покачал головой.
– Нет, какая-то ерунда. Ни один человек в здравом уме не станет цепляться за работу, если при этом приходится сидеть на горячей сковородке и ждать, когда кто-то нажмет на кнопку. Вы водите меня за нос.
Мэнсфилд словно не заметил его слов.
– В любом случае,-сказал он Уорнеру, - политические факторы могут на какое-то время отсрочить нанесение удара.
Уорнер яростно вскинул голову.
– И кто теперь льет на уши сиропчик? Политические факторы лишь ускоряют события. Если какая-то страна задумает сокрушить нас, она обязательно сделает это быстро, с первого раза, чтобы мы не успели раскрыть ее планы и нанести упреждающий удар. Они будут спешить, пока мы не разработали настоящее оборонительное оружие - если это вообще возможно.
Мэнсфилд выглядел больным и усталым.
– Да, ты прав. Я просто сам себя подбадриваю. Мы так и не создали предупредительной системы; у нас нет никакой реальной обороны. От атомного взрыва можно спастись только одним способом: оказаться там, где его нет. Он повернулся к бармену.
– Налей еще по одной, Пэдди.
– А мне сделай "манхэттен", - добавил Уорнер.
– Минуточку. Профессор Уорнер, доктор Мэнсфилд, вы действительно не обманываете меня? И каждое ваше слово вы можете подтвердить, как перед Богом?