Чтение онлайн

Варвара Степановна раздобыла в колхозе минеральные удобрения, семена овса, ячменя, кукурузы, мальчишки сколотили ящики, понаделали в мастерской из старого железа десятки противней и всё это раздали ребятам.

В воскресное морозное утро во всех «уголках весны» школьники провели посевную.

Пока зёрна набухали в водном растворе и давали первые ростки, Таня с подругами понемногу подкармливали утят Сашиной зеленью, хотя её и было в обрез.

Зато на седьмой день Саша со своими помощниками провёл в «уголках весны» первый сенокос и доставил девчатам два тугих мешка зелёной, сочной травы.

Вскоре

ослабевшие утята ожили, встрепенулись, и неумолчный задорный писк вновь наполнил утятники.

Но вот получить земельный участок для школьной бригады оказалось не так просто.

Таня как бригадир школьной бригады дважды обращалась к отцу, но тот не спешил с нарезкой земли, говоря, что весна ещё не скоро, время терпит да и ему самому надо разобраться в земельных угодьях колхоза.

Таня рассказала об этом Варваре Степановне.

— А почему ты всё одна требуешь? — спросила учительница. — У тебя же есть совет бригады, члены звеньев. Вот и действуйте вместе.

Через несколько дней Таня привела к отцу группу ребят и напомнила ему о решении колхозного правления.

— Не забыли, Кузьма Егорович, — сказал Саша, — нам положено сто гектаров…

— Ишь вы какие скорые, — усмехнулся Фонарёв. — Вынь да положь, значит. А если в кармане пусто — откуда возьмёшь?

— Почему пусто? — удивился Саша, показывая за окно. — Вон её, земли, сколько.

— А ну, орлы, садись! — Фонарёв широким жестом пригласил всех за стол и даже велел матери поставить ребятам жбан кваса. Потом достал карту земельных угодий родниковского колхоза и разложил её на столе. — Давайте разберёмся, вникнем в суть дела. Да вот ещё что… Пусть из вас кто-нибудь на часок в мою шкуру влезет.

— Как это? — не понял Саша.

— Ну, вроде за председателя Фонарёва побудет. Чтобы решения принимать. Вот хотя бы ты, Осокин…

— Влезай, Сашка… — хохотнул Улька Вьюрков. — На часок можно.

— Обстановка, значит, такая… — И Фонарёв, тыча толстым заскорузлым пальцем в карту земельных угодий, принялся объяснять, где, на скольких гектарах и что именно намечено посеять с весны. — Как видите, пустующей земли ни клочка. Всё будет засеяно впритирочку. И каждый колхозник знает, где он должен работать. — Председатель обратился к Саше: — Так какое же товарищ Фонарёв принимает решение?

Пожав плечами, Саша молчал.

— Значит, нет пока решения? — продолжал Фонарёв. — А если так сделать. Отхватить от пшеничного клина сто гектаров — вот вам и школьное поле. Да и какое поле! Земличка — что золото, вспахана, унавожена. Пожалуйте, ребятки дорогие, хозяйствуйте!

— Нет, мы на готовенькое не согласны… — буркнул Саша.

— Толковое решение, — одобрил Фонарёв. — Котелок у тебя, видно, неплохо варит. Ну, а если на такое пойти: отрезать от каждого поля по кусочку. С бору по сосенке, а у вас целое поле набирается. Ну, и работайте на здоровье!

— Что вы, Кузьма Егорович! — запротестовал Саша. — Нам поле в одном месте нужно, сплошным массивом.

Фонарёв вздохнул и залпом выпил стакан квасу.

— Видишь, Сашка… Побыл малость в моей шкуре, а всё решил лучше не надо.

— Кузьма Егорович, что ж делать-то теперь? — озадаченно спросил Саша. — Правление ведь решило.

— Ладно, гектаров тридцать я вам наскребу как-нибудь, а на большее

не рассчитывайте. Нет у меня лишней земли, нету. В Родниках не степь немеряная, не целина-матушка. Здесь каждый ошмёток земли на учёте.

— А это что за земля? — спросил у Фонарёва Федя и показал на край карты, заштрихованный косыми черточками.

На протяжении всего разговора Федя внимательно рассматривал карту земельных угодий и даже успел перерисовать её на тетрадочный лист бумаги.

— Какая земля? — Фонарёв мельком взглянул на карту. — Так это ж Ерёмина пустошь. Перелоги там, кустарник, кочки — словом, непахотная земля. Скот на ней пасём. — Он покосился на Федину тетрадку. — Ты зачем рисуночек сделал?

— А что, нельзя? Секретный документ?

— Секретный не секретный, а не положено. — Фонарёв свернул карту и поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Школьники вышли на улицу.

— Ребята, а квас! — вспомнил вдруг Улька. — Такой знатный квас у Фонарёвых, а мы и не попробовали.

— Зато по горло другим сыты, — невесело усмехнулся Саша и посмотрел на мальчишек. — Обсудили, постановили, а земли нет и нет.

— Мы вроде как Колумбы, — подхватил Улька. — Пустились в путешествие, плывём, плывём, а земли не видно…

Ребята задумались. В самом деле, откуда взять земельный участок для школьной бригады?

— А ты зачем карту перерисовывал? — спросил Федю Улька.

— Понимаешь, какое дело, — задумчиво заговорил Федя, — Фонарёв толкует, что Ерёмина пустошь — бросовая земля, непахотная. А вот отец говорит, что в «Коммунаре» тоже такая была. Сотни гектаров. А как кустарник выкорчевали, кочки срезали, удобрили — не земля, а клад стала. Сейчас там пшеница растёт…

— Это что ж, вроде целины получается? — спросил Улька. — Малая целина…

— Называй как хочешь…

— Думаешь, и у нас пустошь можно поднять?

— Если, конечно, землю корчевать не побоимся.

— А это здорово может получиться. — Улька даже остановился. — Поднимаем свою малую целину! Превратим пустырь в плодородное поле! А?

Ребята показали Варваре Степановне перерисованную карту земельных угодий родниковского колхоза и рассказали ей о своих планах.

— Молодцы! — удовлетворённо заметила учительница. — Кто же вас надоумил малую целину поднимать?

— А мы по примеру коммунаровцев хотим, — сказал Федя.

— Ну что же, придётся, видно, повторить добрый пример соседей.

— Только вот хватит ли у нас тракторов на это? Да корчевальной машины в колхозе нет, — заметил Саша. — А без неё не обойдёшься.

— Это поправимо, — успокоила Варвара Степановна. — «Коммунар» выручит. Думаю, что мы не зря с Просековым о помощи договаривались.

После такого разговора ребята, довольные, ушли от учительницы. Всё складывалось как нельзя лучше. Федя даже представил себе, как он собирает отряд корчевальщиков, как приходят к школе тракторы, бульдозеры, подводы и вся эта армия движется к Ерёминой пустоши. Ребята рубят кустарник, корчуют пни, выдирают корневища, срезают кочки. А потом всё старое и непригодное сжигается в кострах, земля очищается огнём и железом и, словно омоложённая, готова принять в своё чрево семена. На свете всё, наверное, начинается с раскорчёвки и очистительного огня…