На острие углы
Шрифт:
Едва его горло исторгло последний стон, ветер, упругий, вещественный, будто сотканный не из воздуха, а из морской воды, прошел по помещению, прошелестел по углам, поиграл с огоньком свечи. Раздался треск и грохот. Бронзовый герб ордена, висящий под потолком, раскололся надвое и упал. Душа Мудрого металась по помещению, стараясь, прежде чем устремиться на большой круг, найти и покарать обидчика, но Долкмену это не удалось - ведь мертвым не дано власти над живыми.
Я обернулся и увидел, что Карвен, оставшийся до этого неподвижным, пытается приподняться.
– Магистр...
– выдавил он.
Я склонился над ним, помог ему присесть,
Карвен и не думал умирать. Вместо яда я всыпал ему в кубок порошок, который, не нанося вреда здоровью, обездвиживает тело, и всякий смотрящий на него посчитает, что сей человек умер. За день до этого Орзак весьма умело предложил Долкмену заключить союз и заявил, что чувствует - Хаункас собирается что-то предпринять против аббата. Пересказывать придуманную нами сказку долго и ни к чему, но Долкмен был одурачен и убежден, что я решился-таки разделаться с аббатом. Еще Орзак сказал ему, что Черный Образ находится у Карвена, и хранит он его в своем сундуке. Так хитрость итальянца обратилась против него. И так я победил Долкмена[
Да, я победил двух Мудрых! Я смог сделать это! Ликование и восторг охватили меня. Я опять оказался умнее и сильнее их. О, как восхитительно было ощущение рушащихся под твоими ударами стен, ощущение силы!
Карвен пришел в себя и тер виски, согнувшись на коротком неудобном ложе И сейчас я видел, что он действительно стар. Аббат откинулся на спинку стула, вперив в меня холодный взгляд:
– Ты убил его, Магистр... Зачем?
– он говорил с трудом, язык еле ворочался.
– После всего происшедшего тебе все еще не хватает свидетельств его вины?
– Хватает. Но Мудрый должен быть осужден пред Камнем Золотой Звезды.
– Конечно, - кивнул я.
– Но я оборонялся.
– Ты все подстроил так, чтобы прикончить его.
– Ты можешь думать, как тебе угодно.
– Теперь остался я один. Я и камень. Это тяжело.
– Нет, нас осталось двое.
– Нас будет двое. Если тебе удастся пройти через Первые Врата.
– Нас будет двое... Когда я пройду через Первые Врата.
– Ты самоуверен. Может быть, тебе это удастся и ты получишь свое имя. Но ты не имел права убивать Мудрого.
– Ты так считаешь?
– я улыбнулся снисходительно.
– Нет, я имел право. Ты же знаешь, Мудрый, что Кармагор - это я!
Карвен нахмурился, и взгляд его уперся в пол Неуместное чувство гордости переполняло меня. Мне казалось, что во мне играет мощь, готовая перелиться через край. И эта роль противна мне. Ну а если... Нет, это просто невозможно!... Но новая мысль все глубже проникала в меня, подобно отравленной стреле, и яд будто струился по моим жилам. Может, действительно есть резон в служении Тьме? Может, это и есть истинное чувство освобождения? Может, действительно мне суждено стать Кармагором?! А вся прошлая жизнь, - жизнь добропорядочного христианина, добродетельного лекаря была лишь маской. И в час Черной Луны Фриц Эрлих станет Кармагором, властелином мира и вершителем судеб человеческих.
Я ощутил на себе взгляд Карвена. На миг на лице аббата появились испуг и почтение.
Я все-таки пробил броню его равнодушия. Было в этот миг во мне что-то такое, что рассеяло его сомнения. Он видел в моем лице сбывшиеся надежды, грядущую власть Трижды Проклятого и Трижды Вознесенного, пред глазами его стояли неисчислимые полчища сатаны, которые я приведу на эту землю, и по мановению руки
моей они рванутся в страшную и беспощадную битву за этот мир.– У тебя еще есть сомнения, Карвен?
– спросил я.
– Нет.
– Я пройду через Первые Врата!
– В этот момент я уже отогнал от себя все дикие мысли и думал лишь об одном, чтобы голос мой звучал искренне и могуче, чтобы аббат не почувствовал в нем фальши.
А потом по телу прошел холод... Больше всего на свете я сейчас боялся себя самого. А точнее, боялся того неизведанного, непонятного, который просыпается во мне и недоступен моему пониманию...
* * *
– Завтра ночь Черной Луны, - произнес Орзак, почтительно склонив голову. Астральные течения сойдутся в точке, именуемой Первыми Вратами. И проявится то, что предначертано, Все скрытое обретет жизнь.
– Так и будет.
– Начнется твоя новая жизнь, и ты презреешь и отринешь все, что было раньше.
Перед колдуном лежал кристалл, дошедший до нас из легендарной Атлантиды, а также большая книга, куда он записывал историю Ордена. Он предвкушал, как завтра начнет самую важную страницу. В ней будет описание того, как рушатся земные устои.
– А ведь ты, Орзак, до последнего момента не верил мне. Червь сомнения точил тебя. Почему?
– Ты хочешь откровенности, Хаункас? Но властители мира не любят ее.
– Я достаточно разумен, чтобы понимать: сильных мира всегда губили иллюзии. Когда могучие императоры и цари оказывались в их власти и переставали видеть вещи такими, какие они есть, - это было началом их конца. Поэтому карать я буду лишь за предательство, но не за откровенность.
– Когда ты возник из неизвестности, напористый, уверенный в своих силах, еще не так давно осужденный на смерть, едва не погубивший Орден, я был поражен твоим безумством И с самого начала не верил ни единому твоему слову. В тебе была фальшь, присутствовало что-то неуловимо враждебное. Ты был чужой. Все мастерство колдуна, все мои способности твердили об этом. Я готов был сказать свое слово, но слова истинных мудрецов так мало значат для Мудрых.
– Ты расхваливаешь себя, Орзак, заботясь о теплом местечке на будущее? Со мной это ни к чему. Говори суть.
– Меня даже посещали сомнения: а на самом ли деле ты Магистр Хаункас? Не секрет, что не осталось в живых никого, кто лично видел Магистра.
Я улыбнулся. Он почти что распознал меня, и слава Богу, что Мудрые не привыкли прислушиваться к словам колдунов.
– Вскоре сомнения мои поколебались. Когда ты одолел Торка, я ощутил в тебе присутствие пока что дремлющей мощи. С того дня с каждым часом крепла во мне мысль: ты и есть Кармагор... Но ты вел странную игру, направленную против иерархов Ордена. Я чувствовал, что Лагут погиб не без твоей помощи.
– Ты ошибаешься!
Кто мог ожидать такой проницательности от этого человека! Он уже с самого начала раскусил меня
– Хорошо, я ошибаюсь. Но ты просил откровенности. Мне представляется, что мой рассказ утомил тебя и ты хочешь отдохнуть.
– Продолжай.
– Я изучал тебя каждое мгновение, которое ты проводил в библиотеке, Я видел, какой интерес в тебе пробуждают эти книги, как всей душой ты тянешься к Знанию. И я ощущал - мощь твоя вскоре вырвется наружу. Наступало время твоего пробуждения... Теперь у меня нет никаких сомнений. Я рад, что ты сам начинаешь приходить к этой мысли Она уже почти овладела тобой Не надо сопротивляться своему предназначению.