На острие углы
Шрифт:
Я устал сопротивляться, мне уже не хотелось противиться воле, которая неизмеримо выше моей. Мне осталось лишь подчиниться.
– Человек, ты мой!
– подобно грому зазвучал во мне раскатистый голос Все, я погиб...
В последний миг, когда я уже почти сдался Чудовищу, из глубины моей души начало подниматься Нечто. Оно не принадлежало мне, я никогда не испытывал ничего подобного. Во мне будто бы разгорался пожар, неумолимо и быстро, как в сухом лесу, захватывая новые и новые территории. Я был теперь всего лишь маленькой частью чего-то большего...
Торк, ошеломленный и озадаченный, немного ослабил хватку,
Все, я мог двигаться, я жил! Я был свободен и от Чудовища, и от наваждений. Мир вновь стал ясным и понятным, как и мои мысли. И первое, что я сделал, это заслонился от яркого желтого света, бушевавшего вокруг.
Этот свет яростным вихрем пронесся по залу - он был вещественен, он гасил факелы и кружился вокруг теряющих разум людей. Послышался первый крик боли, затем второй, и вот уже воздух наполнился режущими слух воплями и стонами. Монахи корчились на полу, рвали на себе одежды, впивались в свои руки зубами, пытаясь уйти от больших мучений, но не думаю, что это кому-нибудь удалось. Карвен стоял на коленях и колотил ладонью об пол. Долкмен, схватившись за горло, ругался хрипло и горячо, турок тер глаза и скулил. Это был ад!
Все переменилось в один миг. И теперь победителем был я! Теперь я взирал на их муки и боль, теперь они стояли на краю бездны.
Торк, обделенный добычей, бушевал!
И среди стона и воплей, среди боли и страдания послышался мой смех. В жизни я не смеялся так зловеще, распираемый сознанием собственного превосходства. Мне действительно было легко и смешно. Сегодня я оказался сильнее всех. Сегодня, в который уже раз, победителем вышел Магистр Хаункас... Нет, кончено же, не Хаункас, а лекарь Фриц Эрлих!...
А потом все кончилось. Кончилось неожиданно быстро и просто... Вихрь собрался вокруг Камня, сгустился, стал блекнуть и вошел в него.
Чудовище ушло. Ярость его из-за упущенной добычи была велика. Хотя и металось оно по Залу Камня не более минуты, можно только гадать, что пришлось испытать его жертвам. А жертвы эти, не веря, что все прошло, поднимались с земли, осматривали себя, терли царапины и ушибы, причиненные ими самим себе.
Карвен встал, отряхнул плащ и крикнул слугам:
– Все вон отсюда. И прихватите этот кусок мяса!
Монахи, с трудом передвигая ноги, удалились, волоча за собой труп девочки.
Остались вскоре в зале Камня лишь Мудрые, которые окончательно пришли в себя и напялили привычные маски, сорванные на миг огненным желтым вихрем.
– Нам есть о чем поговорить, брат Хаункас, - произнес Карвен.
– Вы чем-то обеспокоены, братья?
– насмешливо приподнял я бровь. По-моему, все получилось очень занимательно. Не правда ли, брат Лагут?
Лагут вытер сочащуюся из носа кровь. Лицо он разбил, когда бился головой об пол. Он устало, но с вызовом произнес:
– Магистр, ты несешь разрушение Ордену. Я чувствую, что ты не наш и Тьма не принимает тебя.
– Будь сдержан, брат, - приподнял ладонь аббат.
И мне стало ясно, что их сомнения и неприязнь имеют один источник. Скорее всего брат Карвен и брат Лагут делились своими подозрениями друг с другом.
– Такого не было никогда, - произнес, криво улыбаясь, итальянец.
– Никогда Торк за всю историю не был так разъярен и не творил ничего подобного.
–
Неужели непонятно вам, что ваши ошибки, в которых вы все более утверждаетесь, дадут право идущим вслед за вами назвать вас глупцами?– гнул свое турок.
– Неужели непонятно вам, что разум ваш затуманен этим носителем коварства и хитрости?
– он ткнул в меня дрожащим жирным пальцем, на котором запеклась кровь.
– Неужели не видите вы, в чьих руках оставляете судьбы мира? Хаункас - иной! Он должен умереть!
– Умереть? Ну что же, брат Лагут, попробуй убить меня, - я засмеялся. Меня, Магистра Хаункаса, владельца и носителя Жезла Зари, сила коего служит, по-моему, хорошей защитой.
– Эх, Магистр, я, конечно, неплохо отношусь к тебе, - через силу улыбнулся итальянец, стремящийся надеть свою привычную обаятельную маску.
– Итальянцы вообще неплохо относятся к людям, которые не залезли в их карман и не изнасиловали их сестру. И, конечно же, негоже мне желать тебе смерти. Но, когда мы укрепимся в мысли, что ты несешь вред Ордену, будет брошен жребий, и тот, кто вытянет его, заплатит своей жизнью за твою.
– Ты тоже нравишься мне, брат Долкмен. Тем, что откровенен, что предупредил меня, и теперь я знаю, чего мне ждать от вас, мудрейших из Мудрых. Но мне непонятен этот запутанный разговор. Вы испытали меня. Я выдержал испытание. Именно вы, а не я катались по полу в виде, не приличествующем людям воспитанным и соблюдающим свое достоинство. Я же был спокоен и полон сил.
– Именно это и странно, брат мой, - произнес Долкмен.
– Торк будто испугался тебя и в ярости своей набросился на нас.
– А может, именно во мне он увидел истинную преданность, ощутил подлинного носителя Тьмы?
– засмеялся я.
– Вы же, Мудрые, как бы ни превозносили себя на словах и в мыслях своих, полны колебаний и обычных человеческих слабостей.
– Торк действительно испугался тебя.
– Карвен говорил сам с собой и смотрел куда-то в пол.
– Белая сила? Вряд ли. Ей путь сюда заказан, здесь самые сильные ее чары, великое белое колдовство бессильны Жезл? Нет, он могуч против нас, смертных, а на Торка он не подействовал бы. Третья, указанная в. древних книгах, сила? Сила, о которой мы ничего не знаем, и даже не представляем, в чем она выражается?..
– Ты уже говорил об этом вчера, Карвен, - махнул я рукой.
– Наверное, это не лучшая из мыслей, которые посещали тебя.
– Третья сила?.. Кто знает... Ну а если нет. Тогда остается одно.
– Карвен помолчал, будто боясь произнести следующее слово. Но он произнес его, и звучало оно каркающе, грубо и как-то тяжело, будто сразу падая на душу тяжелым грузом:
– Кармагор.
– Кармагор? Нет, - хмыкнул итальянец, пожав плечами.
– Хаункас вряд ли способен на нечто подобное.
– Глупости, Карвен!
– закричал турок.
– Кто угодно, но не этот безумец! Не этот шакал! Да я лучше поверю, что на такое способен кто-то из Белого Ордена.
– Кровавый Торк не тронул его...
– не согласился аббат.
– Я не понимаю, о чем сей жаркий спор. Кто такой Кармагор и при чем здесь я?
– повысил я голос.
– Тебе вообще не должно знать этого, брат Хаункас. Ты ведь не прошел через Первые Врата, и ты пока что не один из нас. Так что умерь свое любопытство и гордыню, - отмахнулся от моего вопроса Карвен.