Чтение онлайн

Курусмануты знали, что этот огромный статный иглин в пышном шлеме на голове – союзник, его нельзя трогать, поскольку он может еще пригодиться. Он обещал открыть знания иглинов, он готов стать послушным оружием в руках Гуззана всех легионов. Но у Ан-Бук-Гара были другие устремления, которыми он, по вполне понятным причинам, не делился ни с кем. Он сам рассчитывал овладеть заветной Силой и сделать так, что железные легионы будут жить и дышать, сообразуясь только с его желаниями. У него получится, он знал это. И он шагнул в двери золотой башни, хозяином которой был Тирантос

– Остановись, Ан-Бук-Гар! – воскликнул Тирантос, вставая на пути жалкого предателя и поднимая в предупреждении руку. – Ты уже

сотворил достаточно зла. Что тебе еще надо?

– Чашу Вечности.

– Ты не овладеешь ею.

– Овладею. Уйди с дороги, и ты получишь не только жизнь, но и власть. Я поделюсь ею с тобой, ибо мне необходима твоя непревзойденная мудрость.

– Этого тебе не дождаться.

– Тогда ты тоже умрешь, глупец. И все равно ничего не сумеешь изменить, ибо все давно взвешено на весах судьбы.

Ан-Бук-Гар знал своих соотечественников, понимал, что они не будут драться, и не слишком опасался отпора со стороны ученого. Но в Тирантосе тоже текла горячая кровь. И они сошлись в яростной схватке

В золотой башне кипел бой, а орды захватчиков стояли у ее ворот, не в силах проникнуть внутрь и помочь предателю. Мелькали молнии, плавился металл, рушились стены – это два иглина, не забывшие древнее искусство боя, дрались, не щадя живота, и каждый понимал, сколь многое зависит от его победы. Ан-Бук-Гар теснил алхимика, по лицу которого текла кровь, а на месте трех пальцев правой руки чернели обугленные обрубки. Но и Тирантос умело отбивался, нанося все новые раны противнику

Долго или нет длился бой, но постепенно верх начал брать Тирантос. И вот Ан-Бук-Гар пал наземь, чувствуя, что жизнь уходит и огромная цена заплачена им зря. Но и сейчас в нем не было раскаяния. Лишь злоба, душила его.

– Глупец ты, Тирантос. Ты должен был отдать мне Силу. Стены этой башни недолго удержат железный легион. И Чаша Вечности достанется курусманутам. Ха-ха, можешь представить, какое применение они ей найдут. Они, не задумываясь, выпустят Силу и, как ты знаешь, не смогут даже на миг овладеть ею… А я. Я нес бы добро в тысячи миров. Я изменил бы порядок вещей к лучшему. Они же способны только на зло. Тьма – источник их мощи, из нее они вышли, в нее и уйдут. Как же ты глуп, Тирантос. Ты отнял у тысячи миров последнюю надежду.

– Не было бы от тебя никому добра, Ан-Бук-Гар!

– Было бы… – Глаза предателя закрылись, и душа его, отягченная страшнейшими грехами, рухнула в бездну.

Тирантос знал, что он тяжело ранен, что смерть стоит на пороге и вскоре доберется до него. И еще он знал, что Ан-Бук-Гар, умирая, сказал сущую правду – стены башни не устоят. Курусмануты получат чашу. По глупости и невежеству они выпустят Силу, и чудовищный катаклизм потрясет все существующие миры до основания.

Истекая кровью, Тирантос полз по ступенькам. Он полз вверх. К чаше. Уничтожить он ее не мог. Но он мог пойти на отчаянный шаг – выпустить Силу, самую ее малость, чтобы смести врага.

И он сделал это. Он снял печати. Открыл двери. Сокрушительная мощь ринулась в мир.

И повернулась Ось мироздания. Время и безвременье слились воедино. Слова теряли свой смысл, а вещи свои свойства. Свет тек медленно, как расплавленная г, лава, изрыгаемая разогревшимся вулканом. Из рук.

Тирантоса вырвался и взметнулся вверх смерч – он шел по улицам города, настигая вражеские орды, и никому не было от него пощады, Он возмутил черные воды, омывающие перламутровую скалу, и ничто не могло помешать ему. Содрогнулся небесный свод. Закружились звезды. И некому было их остановить.

Перед смертью Тирантос смог сделать то, на что у него было мало надежды, – он не выпустил смерч за пределы Абраккара, не дал ему смертельным вздохом пройтись по планетам тысячи миров. Смерч окружил город городов в вечном кольце, из которого нет выхода

и в котором отныне ему предстоит пребывать в полном забвении. Мертвый город с прекрасными строениями, крепостными стенами, шпилями, гигантский резных башен, сделанных из лунного света. Город, равных которому нет, не было и, может быть, не будет теперь никогда. Он находится нигде. К нему не ведут дороги, к нему не приплыть на корабле и не бросить якорь в его гавани. К нему не долететь на звездных колесницах, движущихся в пустоте со скоростью мысли. Абраккар закрыт.

Не все иглины погибли. Некоторые были разбросаны по мирам, и, кто знает, может, их потомки дожили до наших времен. Они одни знали, как можно вернуться в покинутый Абраккар, но никто не захотел этого, ибо вряд ли кому захочется коротать дни там, где на свободе великая Сила. Но для жаждущих и просвещенных осталась узкая тропинка. Во многих мирах иглины оставили ключи в благодатный и страшный город городов Абраккар. И овладеть ключом может лишь достойный.

Раз в сто двадцать шесть лет в аравийской пустыне появляется мираж – чудесное видение несказанно прекрасного города, которого нет и никогда не было на земле. Это не колдовство, не игра чувств и не плод воображения истомленного жаждой и долгой дорогой путника. Это смерч приоткрывает завесу над славным городом городов, и тот, кто добр и мудр, на ком лежит Божья печать, способен порвать пелену миража и ступить на мостовую, на которую никто не ступал с того самого момента, как нашли свой конец в Абраккаре железные легионы курусманутов. И он приобретет и вместе с тем потеряет так много, как не терял и не приобретал никто целую бездну лет. Невозможное станет возможным. Самые смелые мечты и самые страшные кошмары воплотятся, и настанет час великого испытания…"

Адепт закончил читать. В комнате повисла тишина. За окнами спал крепким сном нищий и богатый, скромный и разгульный, добродетельный и бесчестный, многогранный, но скучно-обыденный в своих достоинствах и недостатках Париж: который кто-то наивно считал городом городов. А перед моими глазами проплывали картины крушения сказочного Абраккара, в ушах раздавался лязг оружия, я слышал предсмертные крики несчастных иглинов, мне виделось вращение великого смерча – порождения Силы, равной которой не найти. И этот смерч, возможно, когда-нибудь вырвется на свободу и поглотит беззащитные перед неземной разрушительной мощью миры.

– Весьма занятная легенда, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее.

– Только ли легенда? – приподнял брови Адепт.

– Красивое языческое сказание о битвах богов в те времена, которые никто не помнит, о которых никто толком не знает, и, значит, ничего невозможно проверить.

– Тебе не кажется, что здесь присутствует нечто непривычное, несвойственное подобным легендам?

– Ну… пожалуй, слишком сухой язык, лишенный обычных для эпоса поэтических изысков. События описаны четко, без излишнего полета фантазии и героического пафоса. Все построено вполне последовательно. Не хочешь ли ты сказать, что все это правда?

– Неужели после знакомства с тайными сокровищницами знаний обоих Орденов ты не понял, что мир Гораздо сложнее и интереснее, чем все думают. До нас в нем были многие… Атлантида. Ледяные земли, Да мало ли что?

– Но то, о чем здесь говорится, слишком невероятно и слишком смущает разум… Абраккар, тысяча миров, железные легионы курусманутов.

– Ты правильно указал на сухость языка. И на обороты, близкие к нашему времени. Это не сама легенда. Это повествование, собранное из сотен источников, осмысленное нашими лучшими умами. Все, что здесь написано, или почти все, – правда. Правда и то, что прекрасный мираж, раз в сотню лет появляющийся в аравийской пустыне – это и есть город городов Абраккар.