На краю Вельда
Шрифт:
— Проглотила свой ядовитый язык? — вырвал её из раздумий ненавистный голос.
— Не могу понять, как ты умудрился остаться таким чистеньким в этой бойне. — Вефиделия окинула его презрительным взглядом. — Хотя трусы всегда хвалятся белой рубахой, раз больше нечем.
Лицо её противника пошло багровыми пятнами. Он сжал кулаки и бросил своим мужланам:
— Взять её.
Вефиделия перехватила так и торчащее из земли копьё, ощущая жжение в руках. Пусть её судьба предрешена, она заберёт с собой первых, кто попытается подойти ближе. Вокруг неё завихрился ветер и факелом вспыхнуло сухое древко.
— Взять её, я сказал! — Вефиделия усмехнулась, услышав нетерпеливый крик возомнившего себя победителем мальчишки, но никто не сдвинулся с места. — Приведите тараноголового.
Вефа удобнее перехватила оружие, нырнув второй рукой в потайной карман и зажимая в кулаке узкий острый осколок. Она отвлеклась на мгновение. Вновь взглянула на чужака и вздрогнула. Рядом с так называемым орлордом стоял Велерт. Испачканный и смертельно бледный. Немигающим взглядом он смотрел вниз за Вефиделию. Новая волна горькой боли захлестнула Вефу. Она дёрнула головой, не позволяя себе утонуть в ней.
Вефиделия больше на видела брата, потому что перед ним возник огромный детина с большой головой, низким лбом и примитивным сальным взглядом. Самый простой из низших ратников, которых держат ради их недюжинной силы и выносливости.
— Нравится девочка, Дорд? — главный проговорил здоровяку прямо в ухо.
Тот довольно замычал и закивал.
— Можешь поиграть с ней, как ты любишь. Чтобы охрипла от криков. — Серые глаза с оттенком залежалой золы вперились в Вефиделию, но не смогли выдержать её полыхающего взгляда. — Не жалей её, но не смей убивать.
Дорд осклабился и двинулся на Вефу. Она топнула ногой, земля задрожала, и ратник пошатнулся, удивлённо уставившись на выросший перед ним камень. В повисшей тишине раздался её звенящий голос:
— Не знаешь, дурачок, с кем связываешься. — Вефиделия стукнула о землю копьём, вызвав новые разрозненные толчки в ответ. — Только сунься ко мне своим огрызком, отсохнет на третий день. Никогда больше играть не сможешь. Весь род твой изведу.
Глупое лицо сморщилось. Здоровяк отшатнулся от неё. Хозяин пнул его и подтолкнул вперёд.
— Девчонку испугался?! Рот ей заткни и приступай.
— Она ведама! — в ужасе промямлил ратник.
— Ведама, говоришь. Так закрой ей ещё и глаза. — Снова жестоко пнул застывшего громилу. — Прежде всего она баба. Пройдёт через мужика — и вся сила её покинет. Пошёл!
— Господин! — упёрся Дорд.
— Ор-лорд, скотина! — заорал тот вояке в лицо, шагнул за него и ткнул в спину. — Вот и выполняй приказ своего орлорда!
Зажмурившись, парень кинулся на Вефиделию и сбил её с ног, подминая под себя. Она огрела его по затылку горящим древком и всадила в глаз приготовленный скальник. Он взвыл и распластался на ней всем своим весом.
В это же время в открытые ворота въехал большой отряд всадников. Возглавляющий их воин, весь в тёмных пятнах, с непокрытой головой, спрыгнул с вороного коня. Откинул назад спутавшиеся чёрные волосы, обнажая рваную кровоточащую рану,
пересекавшую его левую бровь от виска на лоб. Не глядя, скинул плащ на руки сопровождающих. Во дворе все замерли.— Орлорда? — обратился к юнцу, который враз поник под пристальным взглядом вновь прибывшего. — Рановато примеряешь то, что тебе далеко не по размеру.
Глава 11
Самозванец опустил глаза, до побелевших костяшек сжав рукоятку короткого меча.
— Дед признал меня преемником! — Голос подвёл его, и слова прозвучали жалким оправданием вместо уверенного утверждения.
— Как всегда спешишь, Палорд. Даже если твой дед уже отдал душу камню, ты забываешь о дяде. Да и я ещё жив, как видишь. — Новый голос явно привык командовать, без повторов, чётко и взвешенно.
— Дядя так тяготится долгом наследования, что с радостью сбросит этот груз на мои плечи. А ты, — от перенапряжения руки юноши задрожали, но он закончил начатое: — Я всё больше сомневаюсь, отец ли ты мне.
Воин остановился перед молодым выскочкой и смахнул капающую из рассечения кровь.
— Ты сейчас пытаешься уязвить меня, оскорбить свою мать или просто привычно выставляешь себя дураком? — Он поднял вверх ладонь, показывая, что ещё не закончил. — Если ты не мой сын, то не имеешь вообще никакого права на Орд. Или надеешься быть отпрыском дядьки?
— Ты никогда не интересовался делами Орда. — Юнец задрал подбородок, всё равно глядя словно снизу, будучи одного роста с мужчиной.
— Действительно, пока вы ими интересовались, закрывшись в стенах Изорда, я разбирался с этими делами в ущельях.
— Так и продолжай охранять Орд… отец.
— Я здесь именно за этим, — парировал воин и показал мечом на лежащего и жалобно подвывающего Дорда: — Что за зрелище ты устроил, Палорд?
Вефиделия воспользовалась возникшей заминкой и выбралась из-под придавившей её туши. Тяжело дыша, она рванула державшийся на последних нитях рукав платья и стёрла с лица чужую кровь. Отшвырнула лоскут. Встала, высоко подняв голову, и рассмотрела того, кому принадлежал уверенный голос.
Высокий мужчина с короткой чёрной бородой, свежей глубокой раной на половину лица встретился с ней взглядом и не отвёл глаз, хотя Вефа намеренно прожигала его насквозь. Его глаза, синие, как горы, когда они кажутся близкими, а на самом деле далеки и просто кутаются в густоту неба, потому что могут до неё дотянуться, ответно впились в Вефиделию.
— Кто такая? — задал вопрос мужчина, разглядывая её и про себя удивляясь, что ему требовалось прилагать усилия, дабы выдержать взгляд девушки.
— Это ты кто такой? Безродный, раз не знаешь, как приличествует в чужой дом входить, — она дерзила, смело и отчаянно.
Он окинул внимательным взглядом стройную фигуру. Чумазая, растрёпанная, но вся будто охваченная золотистым свечением, как вершина горы, за которую зашло и на несколько мгновений задержалось закатное солнце. Воин вложил меч в ножны, приблизился, и бугрившаяся земля осела под его ногами.
— Моё почтение, госпожа. — Он показательно поклонился.
— Я веледи Вельда, — поправила его Вефиделия, не шелохнувшись.