Чтение онлайн

— Сразу могу предложить профессора Захарию Николауса из Кипрского Института Моря… Или вот замечательного ниппонского специалиста Накамуру… Он, между прочем, на Нобелевскую премию номинировался за открытие у кальмаров способности к хронологическим вычислениям и текстогенерации.

Реакция Иванова была решительной:

— Чудно. Давай их сюда! Сию же минуту!

Прошло полчаса.

За это время товарищ специальный уполномоченный успел высёрбать ложечкой две чашки крепкого черного чая с черничным вареньем (в третьей как раз набирал силу водоворот чаинок и ягод).

А товарищ Александра — переговорить по Х-связи с десятком незнакомых и скверно соображающих людей.

Наконец, взмыленная как призовая лошадь, она вновь предстала перед подобревшим начальником.

— Ну что там твои гаврики?

— Сэнсэй Накамура изволил… отбыть… в чертоги богини Тирамису, — произнесла Александра с казенной скорбью в голосе. Актриса из нее была так себе.

— А этот… киприот?

— Категорически отказался куда-либо лететь. У него, видите ли, клиническая Х-фобия, и справочка есть.

— А надавить?

— Не стоит. Ему сто два года, о чем я лично раньше не подозревала.

— Другие варианты?

— Другие варианты уперлись в проблемы с логистикой из-за обязательного режима конвоев. Я посчитала, что даже профессор Павел Северов из Новороссийска-на-Дарье сможет достигнуть нас лишь спустя сорок часов… Если это время вас устраивает, я его вызову.

— А поближе кого-нибудь нет?

Александра опустила глаза.

— Есть один вариант, но вы будете недовольны.

— Чем именно?

— Обтекаемо говоря, человеческими качествами.

— Это что, очень необязательный и сильно пьющий черный пацифист из Сан-Франциско?

— Нет, это непьющая, но своенравная, неуправляемая и адски острая на язык профессорша.

— Как ее зовут?

— Афина.

Товарищ Иванов присвистнул, дескать «вот это имечко!»

— Ей отец дал, ярый поклонник античной культуры.

— А фамилия?

— Железнова, — нехотя ответила Александра.

— Родственница?

— Сестра. Сводная. По линии отца. Афиной он ее назвал на спор с другом, преподавателем древнегреческого в университете.

— А что, это забавно! Чрезвычайно забавно! — Оживился товарищ Иванов. — Я даже и забыл, что у тебя есть сестра… И про батюшку твоего никогда не думал в таком контексте… Фотография есть?

— Чья?

— Да богини твоей… Афины.

— Имеется, — Александра протянула спецуполномоченному свой планшет.

С матового экрана на товарища Иванова взглянула молодая женщина лет тридцати с узким длинным лицом закоренелой вегетарианки, римским носом и густыми вьющимися волосами до плеч. Тяжелые кудри были схвачены на лбу затейливой кожаной повязкой.

На женщине была линялая спортивная майка с надписью «Олимпиада 2620», так что развитые мышцы шеи и плеч можно было вот так очень запросто разглядывать… Необычного колеру изумрудно-ореховые глаза женщины глядели прямо на зрителя. И в глазах этих светились несредний ум, а еще женское превосходство, а еще печаль, нередкая спутница несреднего ума.

— Немедленно зови! — Потребовал Иванов.

— Видите ли, есть проблема. Афина — особа крайне самостоятельная и в чем-то даже избалованная… Ей надо что-то пообещать, иначе она не согласится.

— Ну так денег ей пообещай! Зарплаты у научных работников Российской Директории, конечно, неплохие, особенно в сравнении с иными другими державами,

но от премиальных наши невтоны и катоны обычно не отказываются, хе-хе…

Александра покачала головой.

— Денег у нее более чем достаточно.

— Более чем? — Иванов не скрывал своего удивления.

— Афина замужем за крупным акционером «Громовстали» Григорием Болотовым, — на экране планшета показалось бледное самоуглубленное лицо сорокалетнего мужчины, рассеяно глядящего куда-то за кадр. — В экспедиции она отправляется исключительно на собственном звездолете под названием «Эйлер»… А ее муж спонсирует факультет и несколько лабораторий в Хабаровском Государственном университете, он сам родом оттуда.

— Тогда обещай ей там по обстоятельствам что-нибудь возвышенное! Ну, чего она сама захочет… Что-то она да хочет, так?

— А если Афина попросит нечто невыполнимое? — Товарищ Александра неприязненно пожала плечами. У нее были еще свежи воспоминания о том, как Афина требовала немедленно везти умирающего от рака отца в удаленную здравницу на Трайтаоне, где какие-то биоактивные сернистые грязи.

— Обещай даже невыполнимое… Потом разберемся, — черпнул воздух щедрой рукой товарищ Иванов. Черпнул, как показалось Александре, чуть более легкомысленно, чем пристало человеку в его статусе и положении.

Май, 2622 г.

Океан Радости

Планета Зенобия, система Цай

Серебристые, в мелкую крапинку спины китовых скатов проскользили в метре от Афины и исследовательница проводила их цепким взглядом из-под маски.

Сейчас должно было начаться самое интересное: скаты изменят цвет на сине-голубой, разделятся на три группы и начнут загонять стаю шипоротов в мелководную лагуну. Там, в лагуне, скаты съедят почти всех шипоротов. После чего изменят цвет на салатно-зеленый. А она, Афина Железнова, впервые заснимет эту многоцветную трапезу для науки… Ну и для канала «Подводник» заодно.

Афина слегка шевельнула длиннейшими ластами, сняла с пояса камеру и… в этот миг в ее наушниках раздался громкий сигнал вызова.

Гадать «кто звонит?» Афина не стала. Была уверена: это ее муж, Григорий Болотов — единственный человек, которому позволялось тревожить Афину во время подводных погружений, а заодно единственный самец вида хомо сапиенс на планете Зенобия.

— Ну что там еще, Гриша?

— Тут тебя вызывают. По Х-связи.

— Кому не лень? — С трудом скрывая недовольство, проворчала Афина; она ненавидела говорить в маску.

— Александра.

— Какая еще Александра? С кафедры, что ли, секретарь? Я же сказала им: до конца мая я умерла и не воскресну!

— Не с кафедры… Сестра твоя.

— А… Саша? Скажи, пусть перезвонит через полчаса. Нет, через час… Или еще лучше — завтра.

— Она очень настаивает. Кажется, что-то случилось…

— Случилось? Да что же, Гриша?! Самое страшное, что могло случиться с нашим отцом, уже… А больше нас с ней ничего не связывает!

— Вот ты это ей сама и скажешь! Переключаю, — с доброжелательной непреклонностью ответствовал Григорий.