На карнавале чувств
Шрифт:
Но Эмбер больше нет.
И если он в самом ближайшем времени не расстанется с Эванджелиной, то больше не будет и того человека, за которого она вышла замуж.
Но кто тогда останется?
Следующим вечером, пока Мэтт принимал душ, Эванджелина валялась на диване, читая с его айпода любовный роман, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей. Журналисты уже давно стали неотъемлемой частью ее жизни, но до операции они никогда ей не мешали.
А теперь ее от них буквально тошнило.
Когда
Он готов был отстаивать ее перед всем миром.
Еще никто и никогда ничего подобного для нее не делал.
– Занята?
– Да нет. – Она не задумываясь отложила айпод. Разве может какой-то там дурацкий роман быть лучше внимания Мэтта?
– Ты не знаешь, Винченцо сегодня дома?
Она пожала плечами:
– Наверное. Когда я мыла тарелки после завтрака, я видела, как он вернулся домой, так что думаю, он еще даже не проснулся, а что?
– Мне должны кое-что привезти. Это сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты у него часок погостила. Только не подглядывай.
– Сюрприз? Для меня? А что это?
Улыбнувшись, Мэтт покачал головой.
– Скоро ты сама все увидишь. Позвони Винченцо.
Когда Эванджелина добралась до соседнего палаццо, ее встретил не проспавшийся после вчерашней попойки Винченцо, даже не пытавшийся изобразить радушие.
– Детка, в раю что-то не заладилось?
Они познакомились пару лет назад и никогда не были особенно близки. Их объединяла лишь любовь к пышным вечеринкам и яркому обществу.
– Ты про нас с Мэттом? У нас все замечательно, просто он решил сделать мне сюрприз.
– Неужто обручальное кольцо?
На автомате Эванджелина начала все отрицать, но потом резко похолодела.
А что, если это действительно оно?
Но нет. Конечно же нет. О чем это она? Эта венецианская история по определению не может быть долговечной.
Эванджелина задумчиво взглянула на собственную руку, на которой не красовалось ни одной драгоценности с тех пор, как она выбросила кольцо Рори. Глупости. Мэтт ищет дорогу домой, а не новую жену.
– Как скажешь. – Винченцо беззаботно пожал плечами. – Не забудь запереть дверь, когда будешь уходить.
Оставшись одна, Эванджелина всерьез задумалась, что она скажет, если Мэтт и вправду опустится на одно колено и объявит, что готов оставить Эмбер в прошлом.
Но он этого не сделает. Ведь тогда ей придется сказать «нет», и их скоротечная сказка сразу же закончится. Брак. Разве можно представить нечто еще больше ей не подходящее?
И все оставшееся время до звонка Мэтта она безжалостно изводила себя этими мыслями, но стоило ей только переступить порог родного палаццо,
как она едва не упала на колени.– Бог ты мой!
За время ее отсутствия гостиную украсило блестящее черное пианино. А рядом с ним замер и сам Мэтт.
У Эванджелины перехватило дыхание.
– Возможно, это немножко самонадеянно с моей стороны, но мне показалось, что тебе захочется на нем поиграть. Тем более что гулять оказалось не так уж и весело.
Эва почувствовала, как ее пальцы сами собой прошлись по воздуху. После операции она еще ни разу не садилась за инструмент. Даже не хотела.
– Спасибо. Это… очень любезно с твоей стороны.
Мэтт слегка приподнял брови.
– Всегда пожалуйста. Но у тебя такой ошеломленный вид. Я все испортил?
Она яростно помотала головой:
– Мне еще никогда не дарили такого продуманного подарка.
– Ладно, как скажешь. – Мэтт крепко ее обнял. – Будем считать, что теперь у нас в комнате поселился броненосец?
Эва нервно рассмеялась.
– Как ты догадался?
– У тебя всегда такой закрытый вид, когда ты зовешь на помощь броненосца.
– Я не хочу играть. – Эти слова вырвались сами собой, но Эванджелина не жалела. В конце концов, своей чуткостью и отзывчивостью Мэтт заслужил правду.
– А ты и не обязана. Я всегда могу его вернуть. – Прежде чем отстраниться, Мэтт прижал ее к себе еще крепче. – Давай я прямо сейчас вызову грузчиков.
– Нет. – Она явно специально это сказала. Но так даже лучше. – Я неправильно сказала. Я не могу играть.
– Забыла как?
– Нет, но теперь музыка мне как соль на свежую рану.
– Тогда я точно все испортил. И даже хуже. Извини, я не знал, что так получится. Я думал… что, играя, ты обретешь гармонию и умиротворение. Ну, или нечто вроде того.
Эванджелина вдруг вспомнила, как скрашивала одинокое детство игрой на старом подаренном матерью пианино. Предполагалось, что, играя на нем, она сможет добиться богатства и славы, но для Эванджелины этот подарок стал настоящим чудом. Объединяя его вместе с голосом, она научилось изливать свои чувства. И долгие годы инструмент оставался ее единственным верным другом.
И в отличие от нее самой в пианино до сих пор жила музыка. Но в палаццо Деинверно не действовали никакие законы, и теперь они с пианино могли мирно сосуществовать, не пытаясь вновь слиться в единое целое.
– Я и сама хочу найти умиротворение. Но почему-то не получается.
– Это вообще мало у кого получается.
Эванджелина всего лишь хотела сказать, что ей сложно играть, но Мэтт услышал в ее словах нечто большее, и, возможно, он прав. Но не до конца.
– Думаю, с тобой я сумею его отыскать.
– Тогда давай попробуем вместе.
– Что? Но ты же не умеешь играть.
Усевшись на банкетку, Мэтт усадил ее у себя между ног и накрыл ее пальцы своими.
– Так научи меня. Я всю жизнь слушал музыку, неужели ее настолько сложно исполнять?