Чтение онлайн

А в понедельник я обязательно доеду до посольства и попрошу охрану. Они не откажут.

Как только оказалась дом, помчалась в душ. Скинула с себя ненавистное тряпья насильника и залезла под прямые, горячие струи, отчаянно стирая остатки чужеродных прикосновений.

И главное забыть, как потряхивало, как цепляло нервные окончания от того как знакомо он вылизывал и всасывал соски, как его язык с жаром ласкал нёбо.

Рука с мочалкой невольно легка на грудь, совершая спокойные ленивые движения, чутка

задевая покрасневшую кожу.

Кажется стыдом покрываюсь я, а горит грудь. Вот как объяснить что муж лаской и вниманием не заводил меня ни на пол оборота, ни на целый.

Машина с именем Алиса так и не тронулась с места. А какой-то урод, смутно напоминающий Богдана, уже путем пусть и жестокого толкания машины, сумел завести давно заглохший двигатель.

Конечно психологи объяснят это, объяснят порушенным детством. потом отсидкой в жестоком детском доме и тем, что по сути Богдан спас меня от участи гораздо худшей, чем насильственный секс с ним. Но они не знают всего.

Не знают, что несмотря мою любовь, он мне не доверял, что периодически я подвергалась побоям.

И конечно не знают про Никиту.

Глава 5. Богдан

.

– Сегодня ты не сопротивляешься, – шептал я, сжимая мягкое тело Алисы, постоянно касаясь ее своим набухшим членом, через два слоя ткани. – Такая нежная, податливая. Такая моя.

– Я всегда твоя, – заплетающимся, от выпитого языком, говорила она, лаская мою шею, обжигая касаниями языка, опаляя горячим дыханием.

Внутри уже все горело, член просто рвался из спортивных штанов, готовый как всегда врезаться в тесные глубины.

На самом деле она ненавидела меня, но сейчас, в эту секунду, в заброшенной части здания, она меня любила. Хотела всегда, ненавидела всегда, а любила только сейчас.

– Ты сам сделал меня своей. Заставил вернее, – пролепетала она. Я чувствал, как смешивается наше дыхание, как мой мужской животный запах обволакивает ее женственность, заставляет возбуждаться сильнее, буквально течь.

Мои руки уже забрались под простое летнее платье, и нащупав резинку трусиков, стянули их вниз, сразу пробираясь пальцами внутрь.

Там, между розовых складок было до одури тесно и горячо, а осознание, что это только мое, что только я был там, сводило с ума.

Это чувство собственности не было мне присуще раньше. Я спокойно делился девками с другими пацанами, пока не появилась она.

Алиса, рыжая Лиса, такая офигительно красивая, мягкая, невинная.

Моя Лиса.

Я толкнул ее назад и посадил ее на подоконник. Она наверняка ощутила холод, но вскрикнула не из-за этого.

Твердый, крупный член уже толкался внутрь. Просто нереально круто, не сравнить с раздолбанными пездами других шлюх. Мои пальцы, до боли впивались в нежную, почти прозрачную, кожу спины, чтобы буквально распластать Лиссу, чтобы быти еще к ней ближе.

– Богдан, – шептала, она, выстанывая каждый гласный звук. – О, Богдан.

– Да, моя сладкая, кричи для меня, – рычал, я проталкиваясь дальше. Глубже. Быстрее и до конца.

Вталкивался, проникал, пока наконец не ощутил, что полностью внутри.

Член сжало тисками, словно

Алиса сама сильно сдавила его кулаком.

Я сразу поцеловал дрожащие от волнения губы, чувствуя на языке сладкий вкус своей девочки, смешанный с ноткой алкоголя, которым мы праздновали день рождение. Мое.

Лучший день рождения за восемнадцать лет. Потому что сегодня рядом была она.

Та, что принадлежала мне. В эту секунду, пока я с размаху врывался в тесное влагалище, губами сосасывая сосочки.

Та, что цеплялась пальцами за мои плечи, пока он увеличивал скорость, работая бедрами как отбойный молоток, желая поскорее кончить.

Та, что просто не смогла больше сдерживать крик, когда мои руки сдавили ее крупные, похожие на молодые дыньки, груди.

Та, что тряслась в оргазме, похожим на маленькую смерть, пока я тяжело дыша, сделал последний выпад и замер изливаясь внутрь.

– Самсон!

Погруженная в темноту, пропахшая лекарствами и рьяной долей алкогольных паров комната, резко озарилась светом. Тяжелые портьеры разошлись в стороны. Что мать твою происходит?

Я застонал, пытаясь вырваться из плена страстных снов и попытался открыть глаза.

Сейчас для меня казалось злом все на свете. И собственно сам свет, настойчивая барабанная дробь в голове, вызывающая боль и сахара во рту.

Но самое главное лучший друг и партнер по бизнесу, силуэт которого темным пятном выделялся на фоне окна. И пятно это надо сказать было весьма грозным.

– Подъем Самсон, ты доигрался.

И, наверное я бы поинтересовался, о чем собственно твердит Сыромяткин Сергей Валерьевич или просто для своих – Серый, но кровь в висках стучала так, что все, что я смог сделать это протянуть руку, подобно пленнику на галерах и прохрепеть:

– Дай воды, будь сука человеком.

Вместо того, чтобы облегчить мне жизнь этот сырой гавнюк попросту выплеснул стакан воды в лицо.

– Эй! – заорал, не ожидавший такой подставы я и сел. – Я хотел попить, а не быть облитым. Падла.

– Ну, что сделаешь, ты же не уточнил, – как ни в чем не бывало, пожал плечами Серый и уселся в кресло рядом с кроватью, закинув ногу на ногу.

В руках он вертел уже наверняка потеплевший от постоянных звонков телефон. Он редкло у него затакался.

Я же еле держал глаза открытыми, смахивая стекающие капли воды по лицу, слизнув остатки с твердо очерченных губ и пытался понять.

А что вообще происходит?

И какого хрена Серый ведет себя так, словно мы поменялись ролями и теперь тот встал во главе компании.

– Ты чего мутишь, у тебя недотрах? – спросил я все-таки сумев достаточно продрать глаза. Похоже, вечеринка в честь прощания с дредами, трепетно растущими семь лет была плохой идеей.

– Так, ты только скажи, – продолжил я. – В шестом в миг все уладят, я там недавно видел такую…

Подмигнул другу и показал на себе размер груди, явно не сочетающийся с реальностью.

Серый смотрел на меня, как на больного, сбежавшего из психдиспансера, что впрочем было неудивительно. Очевидно, кокс как-то влияет на характер, ибо я шутить, вообще не привык.