На грани полуночи
Шрифт:
Во время учебы за рубежом она занималась бумажной реставрацией в библиотеках Восточной Европы. У нее был наметан глаз, и она научилась прикасаться к бумаге осторожно.
Лив сложила обе части и разгладила оборванный кривой слой по нижнему листку, надеясь, что именно так изначально выглядела записка. Следы чернил совпадали с последней буквой в последнем слове – QPRI, что при расшифровке превращалось в ПВЭФ.
Под буквой I слабо виднелась ломаная линия. Собственно, это была совсем не буква I. Это был буква L. Пятнадцать лет назад Лив оторвала нижнюю черточку буквы L. Она чуть не закричала,
А эту аббревиатуру она знала. Она вертелась у нее в голове, сводя с ума, словно отпечаталась на внутренней стороне век. Лив почти видела ее наяву, чувствовала запах чернил и бумаги. Слышала хлопающий звук печати с датой, ставящейся на карту, где уже есть куча других дат.
На карту, которую вкладывают в библиотечную книгу. Кев остановил ее на выходе из библиотеки. «Публичная библиотека Эндикотт-Фоллз». ПБЭФ. Господи.
Она прикрыла руками рот и разрыдалась.
«Пересчитай птиц». Она пересчитала, но теперь возник вопрос, к чему относится это семизначное число: адрес, номер телефона, банковский сейф? Но если ПБЭФ – это библиотека, то Кев должен был иметь в виду номер книги. 920.0797.
ИК – это, наверное, историческая коллекция. Значит, речь идет о старой книге из первоначальной библиотеки Августа Эндикотта, которую подарили городу после его смерти. Что идеально подходило, так как с Б63 начиналась кодировка старых книг. Ну конечно!
О боже, как все просто и банально. Как чудесно и ужасно. Столько лет страданий, а все из-за нескольких потерянных бумажных волокон!
Как она могла не узнать эту комбинацию? Как это могло от нее ускользнуть?
Лив испытывала и замешательство, и восторг одновременно.
Она прижала ладони ко рту, заглушая крики триумфа и превращая их в еле слышный писк. Потом схватила телефон, который оставил ей Шон, и набрала его номер. Вне зоны. Ей захотелось взвыть.
Она вся измучилась, была готова вот-вот взорваться, а поделиться полным восторга и эйфории моментом оказалось не с кем. Лив ходила по комнате, все еще изредка попискивая и прыгая вверх-вниз. Сжимая в руках телефон, она заставляла себя дышать полной грудью. Жаль, что у нее нет родных, с которыми она могла бы поделиться такой головокружительной победой.
Эта мысль напомнила ей, что прошло уже три дня, с тех пор как она в последний раз говорила с родителями. А это грубо. К тому же на волне триумфального прорыва мир нравился Лив гораздо больше, чем раньше.
Набрав номер, она приготовилась к лекции на повышенных тонах.
– Эндикотт-Хаус, – ответил голос матери.
– Привет, мама. Это я, – сказала Лив. – Я хотела, чтобы вы знали, что…
– Ох, Ливви. Я думала, ты никогда не позвонишь. – Голос матери прерывался всхлипами.
– Мама, я в порядке, – заверила ее Лив. – Я говорила тебе в прошлый раз, что просто затаилась, пока мы…
– Твой отец, Ливви… – Фраза оборвалась.
Страх ледяным ножом пронзил сердце Лив. Она опустилась на диван, колени стали резиновыми.
– Что с папой?
– У него был тяжелый сердечный приступ на следующий день после того, как ты исчезла. – Мать помолчала и прерывисто вздохнула,
борясь со слезами. – Шок… Это было для него чересчур. Ты же знаешь, такие приступы у него не впервые. Это была капля, Ливви. Последняя капля.– Как папа сейчас? – спросила Лив. – Он в сознании?
– Я была с ним весь день и всю ночь, – тихо ответила мать. – Не ела, не спала и пришла домой посмотреть, не звонила ли ты.
– Мама, – голос Лив прозвучал резче, – расскажи мне о папе. Как он?
– С ним сейчас Блэр, – проговорила мать уже увереннее. – Блэр был для меня опорой. Как скала.
– В каком состоянии находится папа? – отчаянно повторила Лив.
– Возвращайся домой. Пожалуйста, Ливви. – Голос матери звучал так, будто ее душат. – Я прошу тебя. Он то приходит в себя, то опять теряет сознание, но постоянно спрашивает о тебе.
Лив согнулась пополам и прошептала:
– Хорошо. Я приеду. Не знаю, сегодня ли, но…
– Будет слишком поздно. Я понимаю, что этот… человек для тебя важнее, чем твоя семья, но папа умирает, Ливви.
Мысли Лив метались по кругу.
– Я приеду, – поспешно пообещала она. – Как можно скорее. Где он?
– В отделении интенсивной терапии клиники «Чемберлен». Северное крыло, второй этаж. Когда ты сможешь приехать, Ливви? Чтобы я могла сказать папе.
– Не раньше, чем через четыре часа. Мама, слушай меня внимательно. За мной охотятся люди, которые пытаются меня убить. Шон помогает мне понять, кто они и зачем им это нужно, и мы делаем успехи, но…
– Ливви. Только послушай себя! Поверить не могу, что в такое время ты можешь думать только о себе. Всегда «я, я, я», а тем временем папа подключен к аппарату искусственного жизнеобеспечения и доживает свои последние минуты.
– Прошу тебя, мама, – сказала Лив, стараясь быть терпеливой, – не меняй тему. Я приеду в клинику, но мне нужно, чтобы ты организовала для меня там полицейскую охрану. Пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Пожалуйста.
Мать язвительно фыркнула:
– Убедить их прийти труда не составит. Им очень хочется с тобой поговорить.
– Мне пора, мама. Приеду, как только смогу.
– Ливви! Подожди! Хотя бы скажи мне, где ты…
Лив повесила трубку и села, раскачиваясь взад и вперед. План, ей нужен план.
Тэм была поглощена работой и может не заметить, как она ускользнет. Если, конечно, Лив удастся отключить систему безопасности и открыть гараж, а Шон оставил ключи в замке зажигания и полный бак бензина. Или даже полбака. А еще, может быть, она сумеет раздобыть немного денег. Целая куча полных надежды «если».
Ее права, удостоверение, кредитные карты, банковская карта, карта для бензина, чековая книжка – все было потеряно. Это даже смешно: на ней одежда на сумму больше тысячи долларов, а в кармане ни копейки.
Удивительно, насколько беспомощен человек без кошелька.
Лив направилась к башне, глаза ничего не видели от слез. Старый добрый ворчливый, доброжелательный, консервативный, упрямый, сердобольный папочка. Он десятилетиями закатывал спектакли, демонстративно хватаясь руками за сердце. Какое-то время Лив покупалась на обман, но потом стала мудрее и научилась не переживать из-за пустых трюков.