На далеких рубежах
Шрифт:
– - Нет его здесь. В авиационный госпиталь уехал и медсестру самовольно увез.
Глава четырнадцатая
Командира полка и его помощника по огневой и тактической подготовке вызвали к генералу Щукину. Вылетели они из Кизыл-Калы на двухместном учебно-боевом самолете.
На аэродроме пересели в специально поданную им "Волгу".
– - Ого, нас встречают, как Героев Социалистического Труда, -- не без удовольствия заметил Семен Петрович.
Покачиваясь на мягком сиденье "Волги" и посасывая свою неразлучную трубку, он делал самые различные предположения
– - А вы какого мнения, Иван Васильевич?
– - в который раз допытывался Семен Петрович.
– - Похоже на то, что вас назначат моим заместителем.
– - Вряд ли, рановато еще повышать меня в должности. А с вас, конечно, должны снять взыскание.
– - Почему рановато? Я ходатайствовал за вас, Иван Васильевич, и комдив не возражал, -- признался Семен Петрович.
– - Спасибо, товарищ полковник, за заботу обо мне, но не будем гадать заранее, а то еще просчитаемся.
– - Это верно. Приедем -- узнаем.
Пропуска в штаб были заказаны и выписаны. Пройдя в гардеробную, офицеры почистили обувь, привели себя в порядок и, поднявшись на второй этаж, пошли по коридору к кабинету генерала. В приемной их встретил адъютант, стройный, подтянутый лейтенант.
– - Садитесь, пожалуйста, -- обратился он к полковнику.
– - Я сейчас доложу генералу о вашем прибытии.
Долго ждать не пришлось.
– - Прошу вас, товарищ полковник, -- сказал адъютант, выйдя в приемную. А вы, товарищ майор, немного подождите.
Семен Петрович приосанился и бодро зашагал к генералу.
– - Товарищ генерал, полковник Слива по вашему приказанию прибыл!
Генерал подал руку, приподнявшись над столом, внимательно оглядел полковника и указал на кресло. Прежде чем начать разговор, он снял очки, положил их перед собой на бумаги и спросил:
– - Как чувствует себя лейтенант Байрачный после вынужденного оставления самолета?
– - Ничего, товарищ генерал. Был на проверке в авиационном госпитале. Все в порядке. Мы уже провезли его на "спарке". Летает нормально.
– - Молодец, не растерялся. Хороших летчиков воспитываете, полковник. Да вы сидите, пожалуйста. Ну, а майор Гришин как? Все воюет против Поддубного?
– - Да, они не в ладах.
– - Получили мы письмо от Гришина. Жалуется на Поддубного. Толковал я здесь по поводу этого письма. Вздор и клевета. Гришин оказался трусом и перестраховщиком, кроме того, начал еще сплетничать. Решено вызвать его на партийную комиссию. А я, по своей командной линии, решил убрать его из полка. Худую траву -- с поля вон. А вы какого мнения?
– - Гришина лучше было бы использовать как штурмана наведения. В штурманских расчетах он силен.
– - Это верно?
– - Совершенно верно, товарищ генерал. У нас в полку называют его Лобачевским.
– - Не слишком ли? Лобачевский был не только великим математиком, но и прекрасным педагогом. А Гришин, насколько мне известно, обучать не умеет. Его помощник ведь не сумел навести
на меня перехватчика!– - Вам виднее, товарищ генерал. Но в штурманских расчетах Гришин силен. Это подтвердит каждый.
Генерал задумался. На его широком лбу образовались три параллельные морщины.
– - Хорошо, посоветуюсь еще со штурманами. Возможно, что переведем Гришина на КП дивизии.
Полковнику Сливе было приятно, что генерал похвалил его за Байрачного. И не только приятно. После этой похвалы он чувствовал себя вполне уверенно. "Протирки" не будет. Ясно одно: раз Гришина снимают, заместителем станет Поддубный. За тем, очевидно, его и вызвали сюда. Но одно несколько смущало и настораживало Семена Петровича -- уж больно как-то пристально поглядывает на него генерал. Семен Петрович чувствовал, что генерал еще не коснулся самого главного.
И предчувствие не обмануло его.
– - А вам, Семен Петрович, не надоело еще в полку? Кажется, давно командуете?
– - Так точно!
– - У Семена Петровича екнуло сердце.
– - Да, засиделись, очень засиделись.
"Или повышение, или отставка", -- промелькнула мысль.
– - Засиделись, -- повторил генерал, вертя в руках очки.
– - А как вы, Семен Петрович, посмотрите на то, если мы переведем вас в штаб заместителем начальника отдела?
Видя, что его предложение обескуражило полковника, командующий предложил ему хорошенько подумать, поразмыслить наедине.
– - А потом заходите. В любой момент заходите, Семен Петрович!
Полковник Слива понял, что вопрос о нем решен заранее. Оставалось одно: либо соглашаться с этим решением, либо подавать в отставку.
– - Да, пожалуй, я подумаю, -- ответил полковник.
– - Вот и хорошо. Только вы, Семен Петрович, не волнуйтесь, не переживайте. Гнать мы вас не собираемся. Кстати, я вчера подписал приказ о снятии с вас взыскания.
Эти слова подбодрили полковника. Однако -- штаб... Нет, ни в коем случае! В штаб он не пойдет...
Майор Поддубный, который ожидал в приемной своей очереди, не мог не уловить на лице своего командира растерянности и озабоченности. И по тому, с какой неловкой поспешностью полковник, выйдя из кабинета генерала, шарил по карманам, ища свою трубку, он понял, что произошло что-то необычное. Он намеревался спросить полковника, но тотчас же услышал из уст генерала свою фамилию. Генерал вызвал его сам, минуя адъютанта.
С тяжелым сердцем зашагал Семен Петрович по коридору, попыхивая спасительной трубкой. Штаб, отставка -- вот слова, которые вертелись на уме. Он решительно не знал, какому из них отдать предпочтение. Оба они приносили ему боль и обиду.
Выкурив трубку, он набил ее вторично. Поддубный все еще находился там, за массивной дверью кабинета генерала. Наконец он вышел из приемной.
– - Ну что?
– - поспешил к нему полковник.
– - Можете поздравить меня, Семен Петрович.
– - Заместителем назначили?
Поддубный заколебался: сказать или нет? Пожалуй, лучше сразу сказать.
– - На командира полка представляют.
– - Правда?
– - искренне обрадовался полковник.
– - В Кизыл-Калу?
– - Якобы да.