Мытарства пассионариев
Шрифт:
Еще ни разу в жизни боевой офицер так не волновался. Что-то похожее он испытал в детстве, когда родители впервые благоговейно повели его крутыми каменными ступенями все ниже и ниже в полумрак Ближних Пещер Киево-Печерской Лавры. Рядом шли какие-то праздные иностранцы-туристы, отдающие некую дань «ортодоксальной экзотике», но он их не замечал. И дело тут вовсе не в каком-то там настрое и особом «инструктаже» отца (мол, не нужно бояться, шуметь и так далее), а. нет, все-таки этого не объяснить. Чем ниже они спускались под землю, тем выше в душе поднималась какая-то теплая волна ожидания чуда: вот сейчас он увидит настоящего былинного богатыря Илью Муромца, святых монахов, живших аж девятьсот лет назад,
Андрей помнил, как после третьего обхода престола он стал на правое колено и, крестообразно сложив руки на престол, положил на них голову. Дыхание - как после забега на длинную дистанцию, по биению крови в висках можно считать пульс, а где-то там, над коротко, по-военному стриженной головой седой мудрый архиерей читает особые молитвы. Или это не архиерей, а сам Господь призывает диакона Андрея служить во благо Церкви и русского народа? Поэтому когда Андрей после препоясания и принятия ораря и поручей стал с протодиаконом и диаконом за престолом и после земного поклонения сказал: «Христос посреде нас!» - он не лукавил, он действительно чувствовал это.
Хиротония во диакона завершилась причащением животворящих Тела и Крови Христовой и благословением митрополита Геронтия на ношение подрясника. Дрожи в коленях больше не было. Восторг души сменился тихой уверенностью в правильности избранного пути. Теперь вера его станет щитом, а диаконский подрясник - кольчугой, хотя когда его получится надеть?...
...Большинство из того, что снилось Андрею, он, как и все нормальные люди, не помнил, но пока свежи были в памяти воспоминания о рукоположении, он часто просыпался с ощущением счастья и запаха ладана.
Проснувшись с этими ощущениями и в этот раз, он сладко, до хруста в суставах потянулся на верхней полке купе, свесил голову вниз и увидел, что его попутчики пьют чай. Его альпийские «Casio» показывали 19.30 вечера. Ого, проспал весь день!
– Добрый вечер, Андрей! Я взяла на себя смелость заказать вам чай.
– Наталья не только интонациями голоса, но и всем своим видом пыталась высказать благодарность за спасение сына. Ее драгоценный Эдик пил чай рядом около окна.
– Спасибо. Сейчас схожу умоюсь и присоединюсь к вам.
Андрей, спрыгнув с полки, прихватил полотенце, мыло
и скрылся в коридоре.
Когда он вернулся, в купе было на два человека больше. К вошедшему как по команде повернулись две пожилые женщины.
– Здравствуйте! Вы не против, если мы вот тут с краешку присядем и расскажем вам о жизни и о Боге? Мы же вам не помешаем?
Все, хорошему настроению капут. Полсекунды Андрею хватило на то, чтобы по стопке «Сторожевой башни» в руках женщин догадаться, что в их купе бесцеремонно влезли так называемые «Свидетели Иеговы».
– Мне вы не помешаете, но кроме меня здесь еще три человека.
– Ой, не беспокойтесь, Андрей, я совсем не против, а после того, что случилось ночью. Вот и Микола Иванович не против, правда?
– А шо я? Я нэ проты, алэ вси ци сэктанты.
– Зря вы так. Мы вовсе не сектанты. Мы свидетельствуем об истине.
– одна из «свидетельниц» начала было набирать обороты, чтобы выдать запрограммированную для этого случая стандартную речь, но Андрей ее перебил.
– Лично я не стану подписчиком ваших журналов.
– Каким подписчиком?
– вскинулась вторая мадам, когда первая поперхнулась от неожиданной реплики.
– Мы ни на что не подписываем и ничего не продаем.
–
А я не говорил, что вы что-то продаете. Все эти журнальчики, изданные миллионными тиражами в Бруклине, вы отдадите нам совершенно бесплатно.– Так почему вы.?
– Я говорю о том, что будет после, и о том, что уже случилось с вами.
– Случилось? С нами ничего не случилось. Мы обрели настоящую веру и познали истину!
– Да нет, случилось. Вам тоже когда-то вот так же подарили журналы, где слащаво и примитивно-доходчиво, с красивыми картинками написано, что весь мир со дня на день окончательно скатится в тар-тарары, а спастись и жить в грядущем раю (рядом с добрыми лёвиками и тигриками) смогут лишь свидетели Иеговы. Вы «поплыли» от такой неожиданно радужной перспективы, пришли на собрание, где вас встретили не пьяные рожи ваших знакомых, а чистые улыбающиеся лица «свидетелей». Вас приняли в «семью», обласкали, напели то, что вы давно не слышали. Под этот напев вам незаметно вложили нужную информацию, и теперь вы - полноправные свидетели Иеговы, так сказать «посвященные» в высшие тайны Вселенной. Правда, для того, чтобы удержаться в «счастливой семье», вы должны соблюдать некие жесткие правила и отрабатывать хорошее к вам отношение. Прежде всего вы подписались на журналы и другую литературу, а в свободное от коллективного изучения этих журналов время должны каждый день «свидетельствовать», ища новых искателей «истины» и потенциальных подписчиков американской литературы. Первая, сладко-радужно- завлекательная, стадия закончилась, и теперь если за какой-то определенный период времени вам не удается никого «освидетельствовать», вас прорабатывают всей общиной так, что партийно-комсомольские собрания советских времен просто отдыхают. Так? Или я сказал что-то неправильно?
– Никакие мы не подписчики.
– Если вы будете врать, разговор закончится, не начавшись. Врать - это говорить о том, что вам регулярно и совершенно бесплатно из Америки и Германии задарма присылают литературу.
– Православная церковь тоже зарабатывает деньги, продавая свечи, иконы и, кстати, многочисленную литературу. Зайдите в любые храмы, которые вы превратили в торговые ряды, и убедитесь сами! Сам Христос изгонял торговцев из храма, а вы превращаете его в вертеп и еще что-то говорите?
– Очень жаль, что вы дальше иконной лавки или свечного ящика в храме не прошли и ничего не разглядели. Христос изгонял из храма менял, которые, получая процент, сидели везде, в том числе и там, где шло богослужение, а в православных храмах (в самих храмах, где люди молятся и где священники совершают таинства) никогда и ничем не торгуют. И это выражение «зарабатывает»... Что зарабатывает, прибыль? Раньше прихожане сами пекли просфоры, лили свечи, делали вино и хлеб - и сами приносили все это в храм. Тогда не было ни иконной лавки, ни свечных ящиков. Сейчас же в церкви продается лишь то, что необходимо людям для богослужения, для совершения обрядов и таинств, то есть то, что сами прихожане больше не делают. Свеча, например, символизирует молитвенное стояние и пламенное обращение к Богу. Кто сейчас из прихожан дома льет свечи?
– А иконы? Вы молитесь на доски!
– Фу, как примитивно. Вы же нормальные люди, вон, и высшее образование, наверное, есть. Зачем повторять глупость тех, кто не привык обременять себя мыслительными процессами? Неужели для вас доска и икона - одно и то же? Вы что, не понимаете, что мы молимся не «на доски», но через специально, канонически написанный образ - Тому, Кто на нем изображен? А чему вы молитесь?
– Не «чему», а «кому». Иегове!
– Почему именно Иегове? Это одно из имен Бога, характеризующих Его свойства. Есть, например, еще Саваоф. Почему не Саваофу? Иегове, или Ягве, молятся иудеи. Вы что, иудеи?