Мятежный Вэш
Шрифт:
— Это не игрушка, — говорит он немного нервно.
— Тогда почему это так весело? — спрашиваю я, смеясь сейчас.
У него есть секунда, чтобы ухмыльнуться, прежде чем я случайно потеряю хватку и отправлю его в стену. Он сильно бьет и отскакивает, приземляясь на пол с хрюканьем боли.
— О,боже мой!
Я обхватываю лицо руками.
— Я в порядке, — говорит он напряженным голосом. — По большей части.
Я пытаюсь помочь ему подняться, но он такой большой, что я едва могу поднять его плечо с пола. Я падаю на свою задницу, сидя рядом
— Мне действительно жаль. Честно говоря, я просто пыталась напугать тебя. Было весело видеть, как мистер Мачо Вэш немного вспотел. На самом деле, я не хотела этого делать.
— Это заживет. — Он откинул голову назад, повернул шею и вздрогнул. — В конечном счете.
— Перестань быть ребенком, — говорю я, даже когда приближаюсь к суете из-за его ран. Медботы наложили повязку на его порез, но падение отлепило уголок. Я вожусь с этим, пока он снова не будет выглядеть плотно. Когда я закончила, вижу, как он улыбается мне.
— Что?
Он пожимает плечами.
— Это просто приятно. Ты. Ты хорошая.
— Я была не очень добра к тебе.
— Это нормально. Убедиться, что люди заслуживают увидеть тебя настоящую, прежде чем ты их впустишь.
— Что насчет тебя?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, зачем все это? Ты говоришь, что это просто одолжение или долг, или что-то еще, но почему?
Он вздыхает.
— Ты совсем другое.
— И все?
— Черт, я не знаю. Я хотел узнать тебя получше. Там, когда я увидел тебя в камере. Просто хотел узнать о тебе больше.
— Например что?
— Вещи, которые никогда не хотел знать о ком-то еще. Я хотел узнать твой любимый цвет, какую музыку ты любишь, твой самый неловкий момент, просто глупости. Только это не кажется глупым, если дело в тебе. Я хотел… я хочу знать это.
Я улыбаюсь.
— Зеленый, что-нибудь мирное, и определенно проснуться с моей голой задницей на твоих глазах.
Он выглядит задумчивым, как будто хочет все это запомнить.
— Ты знаешь, это было не совсем на моих глазах. Я настоящий джентльмен. Это не так, как если бы я пробрался, чтобы посмотреть поближе столько, сколько хотел.
— Ты? Джентльмен?
— Конечно, — говорит он. — Я докажу это тебе. Как только эти ноги заживут.
— Тебе нужны ноги, чтобы быть джентльменом?
— Вот увидишь.
Я ухмыляюсь.
— Знаешь… я много рассказала тебе о себе. Но я ничего о тебе не знаю.
Веселье на его лице немного колеблется.
— Что ты хочешь знать? — вопрос выходит почти обвинительный.
Я глотаю, внезапно чувствуя себя защищающейся.
— С кем ты разговаривал сегодня?
— Что? — спрашивает он.
— Старый Примус с мантиями. Похоже, вы двое знаете друг друга.
Что-то темное проскочило над его чертами.
— Нет, — говорит он. — Я никогда не встречал его раньше. Он был просто каким-то богатым покровителем, который хотел спонсировать меня в боевой сфере.
Он лжет. Я могу сказать, но сейчас не
хочу ворошить угли этого огня. В моей жизни достаточно проблем, чтобы не втягивать новые. Кроме того, я больше сосредоточена на его упоминании о боевой сфере. Я знала все это время, но помнить, что он еще не вне опасности — неприятная мысль.— Является ли боевая сфера тем огромным куполом, который я видела?
Он кивает.
— Что там происходит?
— Все, что пожелают боевые мастера. В основном, древние сражения. Иногда бои происходят в машинах, иногда в рукопашной, иногда с предметами, оружием — все, что угодно. Это социальное событие превыше всего. Гладиаторы сражаются и умирают, в то время как богатые смотрят и делают ставки. Большие Рабские дома также продают своих лучших гладиаторов как подтверждение качества своих рабов.
— Великие Рабские дома?
— Их всего три. Дом Варгас, дом Келсакс, и дом Домитус. Трое из них владеют 99 % рабов на Маркуле.
— Откуда ты все это знаешь? Кем ты был до всего этого?
Он слегка качает головой.
— Это общеизвестно. Я был просто наемником. Лучшее, что можно купить за чертовы деньги.
Я киваю, еще раз не убедившись. Он может думать, что ему сойдет с рук сокрытие вещей от меня, но я часто находила лучший способ поймать кого-то во лжи, чтобы не дать им знать, что вы подозрительны. Поэтому я не позволяю ни одному из моих подозрений касаться моих особенностей. Еще нет.
— Будешь ли ты бороться в боевой сфере завтра?
— Возможно. Если начался военный сезон, то бои идут почти каждый день. Реже бывает вне сезона.
— Тебе обязательно это делать? Я имею в виду, они относятся к тебе очень хорошо. Что, если я попрошу, чтобы тебя перевели в другой отдел? Может быть, ты мог бы работать слугой?
Он хмурится.
— Я не смог бы быть с тобой, если бы был слугой.
— Так это можно сделать? Ты можешь быть переназначен?
— Технически, да. Но мой лучший шанс вытащить нас отсюда — гладиатор.
Я качаю головой.
— Это также лучший шанс быть убитым.
— Разве ты не слышала Клигопа? Они хотят использовать тебя как декорацию, Соф. Это смертельный приговор. Я не собираюсь вытирать ботинки какого-то ублюдка, пока твоя голова на рубке. Я вытащу тебя отсюда.
— Как борьба Гладиаторов должна помочь мне освободиться?
— Лучшие гладиаторы из каждого дома получают право на свободу. И они могут брать несколько невольниц с собой.
Я складываю руки, хмурясь.
— Несколько?
— Я бы взял только тебя.
— Нет, я хочу, чтобы ты взял столько, сколько они позволят, включая мою подругу Бри.
— Хорошо, пока ты отказываешься от мысли, что я слуга. Я приведу того, кого ты скажешь.
— Я никогда не говорила, что меня это устраивает. Должен быть какой-то другой способ убежать, который не предполагает, что ты вступишь в боевую сферу.
— Может быть, есть, но у меня нет времени возиться с «может быть». Лучший шанс вытащить тебя отсюда — в этой сфере.