Мятежный Процион
Шрифт:
Коммуникатор боевого шлема внезапно щёлкнул, и на частоте связи, известной только ему и Мари, раздался голос:
— Ян, опусти оружие. Это я, Дрейк.
Ковальский пошатнулся, ствол «АПС» дёрнулся, и пуля звонко ударила в стену.
Проклятье…
— Ян, остановись. Я помогу отнести Мари в медмодуль.
— Ты лжёшь. Дрейк разобран. У него оторвана башка… — выстрел опять прошёл мимо.
Андроид осторожно приблизился.
— Ян, она в критическом состоянии. Ты можешь застрелить меня позже.
Ковальский медленно опустил оружие.
Хороший довод. Чудилось ему или нет, но,
— Бери её. Осторожно. Попытаешься уклониться от маршрута — застрелю. — Ян умолчал о том, что понятия не имеет, куда нужно двигаться, чтобы попасть в медмодуль. — Какого… Как ты оказался здесь, Дрейк?
— Благодаря Мари. Она простила меня, наверное, потому, что не знала, вернётся ли сюда вновь. — Дрейк с лёгкостью поднял бесчувственное тело и быстро направился к люку. — А ты, Ян?
— О чём ты?.. — мучительно проговорил Ковальский.
— Ты в состоянии меня простить?
— Не знаю… — Ян едва соображал, балансируя на зыбкой грани реальности. — Поговорим позже… — едва слышно добавил он.
Поговорим позже…
Если бы он знал, как много значили эти слова для Дрейка.
Люди принимали его как равного.
Они снимали с него вину за содеянное по ошибке.
Он помогал им. Помогал, как равный. Без его помощи они бы скончались. Оба. Просто не смогли бы покинуть ангар и добраться до спасительного медицинского модуля.
«А он, наверное, не худший из механизмов, — подумал Ян, на миг окунувшись в прижившиеся в памяти воспоминания дройда… — по крайней мере, не чета Нагаеву и иже с ним…»
Сознание вдруг окончательно «поплыло».
Он попытался найти рукой хоть какую-то опору, но не смог.
Услышав за спиной приглушённый шум падения человеческого тела, Дрейк обернулся, посмотрел на Яна, распростёршегося на полу тоннеля, и ускорил шаг.
Сначала Мари. Затем он вернётся за Ковальским.
Сознание мыслящей машины.
Оно также хранит свои, особенно яркие образы, значимость которых неоспорима.
Энтони Дрейк — андроид модели «LX-39» получивший по факту окончания сборки имя собственное, прошёл достаточно далеко по пути независимого саморазвития, чтобы обрести не только память личности, но и выделить среди суммы жизненного опыта события наиболее значимые, а с ними и образы, играющие ключевую роль в сознании.
Лицо Мари он узнал бы из тысячи лиц.
Он запомнил её черты, смутно угадывающиеся за полимерным забралом мягкого шлема, когда ошибочно идентифицировал её с неизвестной разновидностью механической формы.
Затем, спустя много лет, он вновь увидел её — предсмертные травматические воспоминания, сохранившиеся в нейросетях, переполнял её образ — уже с трудом воспринимая реальность, Дрейк всё же узнал её — ту самую девушку, по которой он открыл огонь на злополучном холме…
Она склонилась над ним, уже нефункциональным, изрешечённым пулями, и Дрейк тогда подумал о закономерном возмездии, которое настигло его спустя годы после совершенной ошибки.
Нет… Она не добила его.
Угасающее сознание упрямо
цеплялось за ощущения от прикосновения её рук, и нейромодули, готовые вот-вот отключиться из-за недостатка питания, внезапно заработали — она спасала его от неминуемого разрушения личности, вопреки здравому смыслу или чувству мести.Такое невозможно забыть.
Потом наступил период безвременья.
Он не погиб, но и не жил.
Летаргический сон… Оглушающая тишина. Полное отсутствие обратной связи с внешним миром.
Всё закончилось внезапно и, как показалось сначала, — необъяснимо.
Он помнил, что происходило с ним во время существования под властью Системы, помнил свой побег после внезапного приступа «избыточности», недолгий отрезок жизни в оранжерее, встречу с Оулом, атаку пришлых сервомеханизмов, вынужденное бегство через бесплодные пустыни, роковую схватку с людьми, свои долгие скитания по «запретке» и… всё, далее в памяти зиял необъяснимый провал, лишь её образ, как последнее впечатление перед бездной небытия, переполнял нейромодули…
…Дрейк очнулся в незнакомом помещении.
Он полулежал в диагностическом кресле сложного кибернетического комплекса, к которому были подключены системы поддержания жизни и биологической реконструкции.
Кто-то восстановил его.
Утверждение, не требующее доказательств.
Кто?
Придя в себя, Дрейк не спешил совершать необдуманные движения. Отчёт внутренних систем ясно свидетельствовал о полной исправности всех механических узлов, ядро успешно прошло тест, доложив об отсутствии нескольких модулей памяти.
Их разрушили пули…
Не пытаясь встать, он тщательно сканировал окружающее пространство.
Небольшой отсек, часть чего-то большего, воспринимаемого как скопление металлокерамики…
Исправные терминалы кибернетической системы.
Лицо…
Голографический образ, застывший напротив кресла, в котором полулежал Дрейк.
Её лицо.
Энтони медленно поднял руку и коснулся единственного, призывно подсвеченного сенсора на приборной панели.
Голографическое изображение ожило.
— С пробуждением, Дрейк. Ты, наверное, узнал меня?
Мари. Мари Лерман.
— Мне известно о тебе практически всё, Дрейк. Я прочитала твою память. Знаю, ты совершил роковую ошибку, но постарайся понять — не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Путь любого мыслящего существа — это синусоида взлётов и падений, открытий и ошибок, успехов и неудач. На мой взгляд, ты сам достаточно наказал себя за содеянное. Поэтому я решила восстановить тебя.
Её слова, произнесённые ровным, деловым тоном, с трудом укладывались в сознании Дрейка.
Он прощён? Прощён человеком, который должен ненавидеть его?
— С того момента, как ты впал в информационную кому, прошло два года, — продолжал говорить голографический призрак Мари. — Я не стану перечислять все события, произошедшие за этот период, — подробную информацию ты найдёшь в специальном файле. Обстоятельства сложились таким образом, что я вынуждена уйти и не знаю, вернусь ли сюда вновь. Скажу одно — ты личность. И у меня нет повода оставлять тебя в плачевном состоянии.
Если я не вернусь — живи. Просто живи.