Чтение онлайн

— Смертоубийства не случилось?

— Пока нет. Но лучше тебе прийти.

— Черти бы побрали их всех, с их идиотскими амбициями, — Сильвер закатила глаза. — Иду.

Она сделала Дику знак спрятаться в угол, чтобы Линда не увидела его, шепнула:

— Присмотри за Чу, — и открыла дверь.

— Ну так что у вас там? — услышал Дик, когда дверь за ней захлопнулась.

— Она ему врезала. Он ей не успел. Обоих держат…

— Габо, за мной…

Голоса стихли в отдалении, неясный шум внизу — тоже.

Зато на постели снова завозился Джулио — или Чу, как называла его мама. Распрямил ножки,

попробовал поднять голову и тут же снова уронил ее на покрывало. Дик сел рядом, хотел вернуть малыша в прежнее положение — тот с кряхтением настаивал на своем: ему хотелось двигаться, а не спать; он пробовал возможности своего маленького тела, совершая беспорядочные и отрывистые движения, пытался самостоятельно перевернуться на спинку… Наконец, ему удалось вскинуть головку достаточно высоко, чтобы она перевесила, и — брык! — юный Чу оказался на боку. Ножки, больше не чувствуя опоры, тут же задрыгались в воздухе. И ничем, кроме цвета кожи, этот младенец от детей тэка не отличался… Вот, например, сейчас, без живого тепла рядом, он забеспокоился. Рожица сморщилась, глазки сузились, а ротик наоборот, раскрылся — и Чу издал… нет, еще не вопль — но длинный тоскливый скрип.

— Ну, — Дик, как учила Мария, поднял его и прижал к груди, где сердце. Мария говорила, что его стук успокаивает малышей. — Чего ты? Мама совсем рядом, скоро придет…

Чу взбрыкнул и разразился новым скрипом. То ли сердце Дика работало не в нужном ритме, то ли смесь паров пива, вина и «швайнехунда» его напугала… «Не слишком ли я пьян, чтобы пройтись по комнате с младенцем и покачать его на ходу»? — Дик вытянул перед собой левую руку и «прицелился» пальцем в дверную скважину. Рука не дрожала. Дик встал — вестибулярка не подвела. Просто тепло во всем теле и легкий звон в голове. Пока он отдает себе отчет в том, что он пьян — он достаточно трезв.

— Коро-коро, крутится стиральная машина, — запел он, уповая, что если кто стоит под дверью и слышит, так не понимает тиби. — Пата-пата, работает с полной загрузкой. Кира-кира, выстираем все чисто-чисто…

Чу заорал. Рабочие песни дзё явно не годились в колыбельные.

— Да, фиговая песня, — согласился Дик. — И голос у меня фиговый. Бет тебе бы лучше спела, но где ее взять, — он еще раз прошел из конца в конец комнатушки. — Мой горец парень удалой, широкоплеч, высок, силен… Что, и это не нравится?

Чу на несколько секунд замолк и ткнулся ртом в его плечо, потом в шею, потом снова в плечо.

— Не, — Дик покачал головой. — Тут голяк. Я даже не того пола.

Словно понимая его слова, младенец завопил на такой ноте, что Дик даже зажмурился.

— Ну ладно, ладно! Я тебя отнесу, договорились. Сейчас… только визор надену.

Он сдвинул пластину на глаза. Рокс узнала его не по лицу, а по выражению. Может, повезет, если сделать морду воздухозаборником…

Внизу было тихо — но когда Дик спустился, он понял, что ругань не прекратилась, а просто идет на пониженных тонах. Ругались то ли по-аллемански, то ли по-свейски — Дик ничего не понимал. Еще два шага вниз — и он увидел бранящихся.

Люди с Парцифаля приземисты, сильны и весьма непосредственны в речах и поступках — оттого их часто за глаза называют гномами. Люди с Лоэнгрина высоки, стройны, тонки в кости, хороши собой (большой приток свежей крови в

период реколонизации дал себя знать) — оттого их часто за глаза (а то и в глаза — они не обижаются) зовут эльфами. Мизансцена выглядела следующим образом:

— в центре зала, у самой стойки ели друг друга взглядами мужчина-«эльф» и женщина-«гном». «Эльф» прикладывал к скуле мешочек со льдом, женщину-«гнома» с двух сторон зажали за столом Габо Пуля и какой-то мужчина;

— у стойки, которую флегматично вытирал седоусый рутен, сидел спиной ко всем плечистый детина, бритым затылком демонстрирующий полное презрение;

— между «эльфом» и «гномом» прямо на столе, чуть покачивая ногой, сидела Сильвер, которой в последний момент удалось перехватить разговор в свои руки.

— …Таким образом, друзья мои, вы оба крепко держите друг друга зубами за яйца. Это метафора, Хельга.

— В отношении Торвальда? — фыркнул тот мужик, что блокировал Хельгу слева. По синеватому оттенку его загара Дик узнал палладийца.

— В отношении обоих, — Сильвер подняла руки запрещающим жестом, потому что оба спорщика открыли рты и попытались заговорить одновременно. — Ша, я сказала. Вы можете причинить друг другу и всем нам изрядное количество боли, поэтому каждый полагает, что держит ситуацию под контролем. А на самом деле вы просто не можете ни нормально вздохнуть, ни нормально поговорить. Все, что вы можете — это причинять боль. Я не знаю, что в этой позиции вас привлекает. Думаю, что и всем остальным она надоела хуже бустера.

— И потому берешь на себя роль посредницы и примирительницы, — холодно сказал «эльф».

— У меня ребенок, — Сильвер вздохнула. — Я хочу, чтобы у него завтра была пища и крыша над головой.

— Тогда почему бы тебе не заняться в первую очередь Хельгой?

— Потому что мы все знаем тебе цену, Тор, — сказал палладиец. — И знаем цену Хельге. Она хороший капитан. А ты потерял навегу и людей. Поэтому с тобой в море не пойдут даже самые голодные. Посмотри, до чего ты докатился. До работорговли. Но ты и гемов себе не смог купить столько, сколько нужно. Допустим, ты уговоришь Занду отобрать у Хельги «Юрате» и отдать тебе. Так полкоманды завтра уйдет за ней на «Фафнир». Потому что она свое капитанство заслужила головой. А ты — сам-знаешь-чем.

— Грег, я надеюсь, ты все сказал, потому что дальше я тебя слушать не намерена, — Сильвер припечатала палладийца профессиональным взглядом, и тот слегка поежился на стуле. — Тор, извини его пожалуйста — это все от нервотрепки последних дней. Мы все устали, всех доканывает этот климат и подготовка к рейсу. Пора в море, все это чувствуют.

— Очень милый дружеский совет, — Тор на несколько секунд перестал промакивать свой синяк. — И как я ему последую, если моя навега укомплектована только на две трети?

— Повысь заработную плату, — пожала плечами Сильвер. — Объяви о дополнительном материальном довольствии. Твои… новые семейные связи тебе это позволяют. С гемами ведь не вышло.

— Да что ты, — фыркнула светловолосая женщина-«гном». — Помочь своим заработать? Ни в жизнь. Он лучше рейдерам поможет.

— Мы тебя выслушали, Хельга. И душу ты отвела. Пожалуйста, не пытайся разжечь ссору заново, — Сильвер сказала это почти умоляюще, и Хельга выставила перед собой руки: