Мятежник
Шрифт:
Юан озадаченно нахмурил брови, потёр подбородок, словно мои слова не сразу достигли его сознания.
— Леон сам так пожелал. Никто никогда не вынуждал его сводить счёты с жизнью. Своё предложение Леон озвучил на совете. Эолис трижды давал ему шанс передумать и лишь после третьего отказа — одобрил.
Я уставилась на свои руки, сжимая и разжимая пальцы. У Леона был выбор. Мой любимый — не монстр, цинично толкнувший товарища в объятия смерти.
Отрадно.
— Что касается тебя, — Юан подвел меня к кристаллам, мерцавшим подобно костру. — Считай это проверкой. И не тревожься:
Вокруг уже собрались все члены восстания, покинувшие город во время осады. Парни приветствовали нас кивками и жестами, мне предложили место на сложенном из плащей сиденье.
Речь держал Оассис, как первый заместитель командира.
Говорил о необходимой экономии, о возможных трудностях перехода, о приоритете сохранения раненых. Выделил по паре разведчиков в каждый из коридоров.
— Нужно решить сколько мы будем ждать возвращения Эолиса и остальных. Находиться здесь возможно не больше недели, потом наш провиант оскудеет и, если мы не желаем добраться до лагеря в качестве скелетов, придётся сниматься с места. Сохраняется угроза со стороны пауков, и следует учитывать возможность того, что наш противник мог продвинуться дальше.
Тут я поёжилась. Действительно, армия канцлера могла одержать победу…
— Посему предлагаю выделить разведке те же три дня на поиски, но не более. Как только срок истечет, мы отправимся в путь.
Если бы мой голос был решающим, я бы призывала ждать столько, сколько это вообще возможно. Так страстно я желала, — и верила! — что Эолис вернётся. Но мой голос, хоть и был учтён, не повлиял на всеобщее решение.
В разведку меня тоже не взяли.
Дроу оценили мужество и бесстрашие, с которыми я отправилась в логово шепчущего ткача, но отпускать в лабиринт подземелья не стали.
Три дня тянулись невыносимо медленно. Каждый шорох, каждый отдалённый звук заставлял вскакивать и вглядываться в темноту тоннелей. Спать почти не удавалось, тревога грызла изнутри, не давая расслабиться. Днём я помогала, чем могла: делила провиант, размешивая муку с водой и взбалтывая до кашеобразной консистенции, раздавала воду, штопала плащи. Ночью — ворочалась, закутавшись в плащ, и читала не то заклинание, не то молитву.
Первая группа разведки вернулась ни с чем.
С тем же результатом пожаловала вторая.
А третья… О, их появление было эффектным.
К исходу срока задрожала земля. Завибрировали стены, послышались звуки ударов откуда-то из глубины подземелья. Мятежники обнажили клинки, приготовили последний фиал со взрывной субстанцией…
Стена разлетелась, являя нам новый, не существовавший до сей поры тоннель, и в проёме показался он — Эолис. Весь грязный, чумазый, в крови и копоти. За ним, словно из преисподней, выползли остальные. Живые, но покалеченные, измученные, но с триумфом в глазах. Двое наших разведчиков шли позади, дав возможность магам трансформации прокладывать новый путь.
Эолис остановился.
Нашёл глазами меня.
И прежде всяких дел подошёл ко мне, чтобы… обнять.
Глава 42
Звук копыт отдавался эхом по всему подземелью.
Отряд ехал медленно. Кто-то верхом,
но большей частью в пешем строю. Все чумазые, покрытые копотью и сажей с запёкшейся кровью. После радости воссоединения и объявления об успешно отбитой атаке командир дал четыре часа на отдых и перевязку. Дроу умылись кое-как, сменили бинты, обработали раны, а затем, не мешкая более, отправились в путь.Мы с Эолисом оказались вдвоём на лошади. Одной рукой он держал поводья, другой — поглаживал меня, делая это незаметно под дорожным плащом.
Переход обещал быть долгим, но пейзаж не менялся. Сизые стены, флуоресцентные грибы, выступы и неровности, кристаллы, объятые камнем. Изредка встречалась паутина и копошились по стенам маленькие шустрые паучьи лапки.
У развилки тоннеля Эолис велел остановиться.
— Мы с Гвилисс поедем другим путём. Приказ неизменен — добраться до города. Оассис за главного, Юан его заместитель.
Дроу зашептались, зашушукались. Оассис, недовольный таким положением дел, обратился к командиру на вольмондском наречии. На языке, который я до сих пор не понимала.
— Ах’раван ла ширн’иманх? Ах айлан х’арим.
— Ай’за, — последовал ответ, не допускавший возражений.
С той минуты Эолис повернул лошадь в другом направлении. Сменил маршрут, оставив меня в слепом недоумении.
— Почему мы едем отдельно? — не удержавшись, спросила я, когда стихли отдалённые звуки отряда. — Разве нам не следует как можно скорее добраться до лагеря?
— Придётся сперва завершить одно дело, — туманно изрёк эльф. — Оно тоже не терпит отлагательств.
Мы ехали молча. Звон копыт раздавался слишком громко в тишине подземного коридора. Вдалеке звучно капала вода. По моим ощущениям мы двигались в гору или эти хитрые тропы сбивали с толку. Наконец, кристалл осветил широкие пещерные своды. Лошадь ступила на узкий каменный мост, где в самой низине темнел водоём.
— Что это? — спросила я, указав на него.
— Подземное озеро. В этой местности породы сплошь пористые. Вода, проникая в них, частично разрушает рельеф и образует подобные водоёмы. Они холодные и пить из них нельзя.
Цоканье резонировало от стен и потолка, усиливая эхо.
— Твоя таинственность меня изводит, — нахмурившись, прошептала я. — Зачем мы здесь? Что это за место?
Любимый, сидящий позади, потёрся носом о мою шею. Поцеловал. Вдохнул мой запах. Большим пальцем поглаживал мне живот.
— Это наша тропа. Не бойся, любовь моя. Ты в безопасности. Я твой защитник, твой возлюбленный, твой преданный слуга. Моя беспечность напугала тебя, моя королева. Моё никчёмное малодушие подвергло риску, но не тревожься. Всё закончилось.
Слова его показались мне странными.
Он был со мной нежен и мягок. Признавался в любви, обнимал и прижимал к себе близко. Целовал в шею и в висок. Управляя поводьями, умудрялся подарить ласку. Он дышал мной, как будто не мог надышаться. Успокаивая, гладил, словно не мог остановиться.
Мы ехали молча в интимной неге, но отчего-то беспокойство свербело внутри.
— Я очень волновалась за тебя, — призналась я, стараясь прогнать тревогу. — Боялась за твою жизнь. Рвалась с разведкой разыскивать тебя.