Чтение онлайн

Оно пришло, но не принесло ровно ничего радостного или утешительного. Почти все члены команды жалуются на ломоту в суставах, на усиливающиеся боли, и я вижу, что вера в благополучное окончание плавания уже иссякла в них. Они на грани срыва, когда человек может сделать все самое ужасное: прыгнуть в воду, убить своего товарища, себя…

Я уже просто не знаю, как с ними говорить, чем успокоить, утешить… если подобные слова были подходящими в нашем положении. Единственное, до чего додумался, даже показал им пример, — снял с себя насквозь промокшую под холодным дождем одежду, смочил в морской воде, которая значительно теплее небесной, и, надев снова, попытался хотя бы чуть-чуть согреться. Эти действия отвлекли кое-кого от тяжких дум и, кажется, даже принесли ненадолго

тепло в тело.

Промокшую под холодным дождем одежду окунают в теплое море.

Пятница, 15-е. Ранним утром увидели еще одну группу островов, откуда к нам пожаловало множество птиц. Радостно сознавать, что в этом мире мы не одни, но опять же: имею ли я право бросать якорь у одного из островов и рисковать жизнями всей команды?.. Хотя какая разница, от чего умереть? От голода и жажды или от рук дикарей? Сопротивляться им мы не в состоянии: силы на исходе, и если бы не постоянные дожди, волнение на море и необходимость вследствие этого все время вычерпывать воду, мы уже, боюсь, совсем разучились бы двигать руками и ногами. Так что и в плохом бывает порою нечто хорошее, не так ли?

Среда, 20-е мая. Только что подумал: как удивительно, что при таких условиях — негде укрыться, дожди, холод — никто все-таки серьезно не заболел… Удивился этому и вдруг увидел всех нас совсем другими глазами и понял: мы и так уже полутрупы — исхудавшие, покрытые белесым налетом морской соли, скованные в движениях, как глубокие старики или инвалиды; неузнаваемые для всех, кто нас бы сейчас увидел; переполненные страшным ощущением полной безнадежности нашего существования на этой земле, в этом море…

Постоянно вычерпывают воду.

Дни сменяются днями, месяц май идет к концу. Небо становится более ясным, море — спокойным, баркас уже не заливает водой. По моим подсчетам основной нашей пищи — хлеба — остается примерно на месяц, если продолжать питаться в режиме суровой экономии. Хочу надеяться, к этому времени мы достигнем Тимора и найдем временный приют у белых поселенцев из Голландии. Но, возможно, если произойдет резкая смена в направлении ветров, нам придется плыть до острова Ява, а это значительно дальше.

Понедельник, 25-е.

Эти люди были неузнаваемы.

В середине дня несколько морских птиц летели над нами так низко, что кто-то изловчился и поймал одну. Это была чайка, из тех, кого зоологи называют «глупая крачка». Я отобрал птицу у везучего охотника и решил развлечь команду незатейливой игрой под названием: «А это кому?» Несчастной крачке свернули голову, разделили тушку на восемнадцать частей, и я, отвернувшись от команды, начал предлагать каждый кусочек, выкрикивая: «Кому?» — а сидевший спиной ко мне писарь называл имя. Так мы честно разделили мясное угощение, которое было моментально съедено со всеми костями и потрохами и с соленой морской водой вместо подливки.

Под вечер к нам пожаловали птицы покрупнее, размером с хорошую утку, но тоже, как и глупые крачки, не отличавшиеся большой сообразительностью. Они имеют обыкновение запутываться в парусах и других снастях, за что моряки прозвали их «тупицами». Нам удалось поймать одну «тупицу» на ужин, и уже без всякой игры она была съедена.

Вторник, 26-е.

«А это кому?»

На

этот раз отличился я: тоже поймал «тупицу». Что ж, неплохой завтрак, но я отдал его трем членам команды, которые чувствовали себя хуже остальных. Все прочие удовлетворились кусками хлеба, смоченными в соленой воде, которая смывает плесень и даже придает — или мне кажется? — какой-то вкус…

Господи! Солнце греет в полную силу, и это тоже плохо, потому что дождь и холод сменились немыслимой жарой, которая так подействовала на ослабевших людей, что трое потеряли сознание, а когда оно вновь вернулось, сказали, что не хотят больше жить. Такое настроение страшит меня сильнее всего. Особенно теперь, когда мы все ближе к нашей первой цели — острову Тимор. Или, на худой конец, к острову Ява…

И опять удача: вечером поймали еще парочку «тупиц», а в их желудках обнаружили несколько летающих рыбок. Вся команда так обрадовалась предстоящему пиршеству, что смотреть было приятно. А ведь не забывайте: мы едим это все в холодном (и несваренном!) виде — огня у нас нет.

Поймал «тупицу»!

Среда, 27-е.

В вечерние часы облака так резко и четко обозначились на западе, что я уже почти не сомневался: мы находимся вблизи от суши. Разговоры в этот вечер были больше о том, что обнаружим на берегу, чем себя порадуем.

Четверг, 28-е.

В девять утра увидели перед собой большой барьерный риф, который необходимо преодолеть, прежде чем войдем в спокойные воды и сможем приблизиться к земле. Пока же нашим глазами открылись белые гребешки волн, разбивающихся о рифы, между которыми, казалось, не было прохода.

Однако я был полон решимости пробиться сквозь них, что удалось не раньше чем проплыли несколько миль вдоль скалистых ограждений.

Большой барьерный риф.

И вот наконец мы в спокойных водах, плавание в которых приведет нас, я уже точно знал, к небольшим островам, расположенным на пути к своему главному огромному острову — Новая Голландия. (Она же — Австралия.)

Я объявил своим спутникам, что мы бросим якорь у первого же подходящего для этого куска суши.

И еще сказал, что прошу их постараться забыть все беды и несчастья, с которыми мы столкнулись на пройденном отрезке пути. Хотя не обещал, что в дальнейшем мы сразу почувствуем большое облегчение.

Долго искать место для стоянки не пришлось. Мы бросили якорь в тихом заливе, недалеко от пологого песчаного берега, и, выйдя на сушу, сразу принялись осматриваться и выискивать признаки присутствия человека. Мы увидели следы от нескольких костров, горевших, видимо, достаточно давно, однако ничего такого, что утвердило бы в мысли, что ночевка на берегу будет безопасной.

Сбор устриц.

Но, конечно, в первую очередь всем нам хотелось найти что-нибудь, годное для еды. Мы обнаружили поблизости устричную отмель, однако из-за наступившей темноты отложили основной сбор ракушек до утра. А пока надо было решать, как провести эту ночь. Я посчитал разумным разделиться на две группы, одна из которых ночует на берегу, другая — на борту баркаса. И поскольку, как известно, утро вечера мудренее, дальнейшие наши действия будем определять завтра на рассвете. Тогда же постараемся зажечь костер, для чего надо не только найти топливо, но и добыть огонь. Как в доисторические времена.