Мы восстанем завтра
Шрифт:
– Пошли?
– Давай людей распределим, сектора назначим, тогда и пойдем, – внес встречное предложение Петрович.
– Да успеем, – отмахнулся старлей. – Мы даже не знаем, где соседи окапываются.
– А что знать-то? Вправо-влево до упора. Как на ополченцев напоремся – вот тебе и фланги. – Петрович улыбался, и не понять, говорит он серьезно или шутит. – Хотя можно и по-другому. У тебя заместитель в группе толковый есть?
– Ну да.
– У меня тоже. Тогда пускай они начинают распределять людей, а мы узнаем границы наших позиций и окончательно уточним кто, где, что.
– Хорошо. – Согласившись с приведенными
– Мне-то что распределяться? Место укажешь – там мы и сядем.
– Ну да – Старлей одобрительно кивнул. – Займешь позицию на стыке.
– На стыке с кем? – уточнил священник.
– На стыке с ополченцами, – не задумываясь, ответил Минаев, сообразил, что ополченцы находятся с обоих флангов, поспешно добавил: – Слева.
– Добро! – Отец Андрей поправил автомат, снял кепку, пятерней провел по сильно отросшей за последнее время шевелюре. «Скорей бы, что ли?» – неизвестно у кого и непонятно что имея в виду попросил он мысленно, но развивать свою мысль не стал. Когда через пару минут Ведерников и Минаев, дождавшись своих замов, отдали им указания и отправились в гости к комбату семь, отец Андрей остался, чтобы, как он выразился, «познакомиться с бойцами».
Комбат семь встретил Минаева и Ведерникова вполне радушно. И сразу перешли к делу. Вначале утрясли вопросы взаимодействия подразделений. Затем все прочее. Когда все оказалось согласованно, Минаев задал давно вертевшийся у него на языке вопрос:
– «Таран» на связь не выходил?
– Копаются там, видели, но достучаться не могу. У них, похоже, рации на другую частоту настроены.
– Ладно, разберемся, я к ним бойца пошлю, – пообещал Минаев и тут же переключился на другую тему: – Тебя тоже расстрелять обещали?
– Это в случае несанкционированного отхода? – Зяблов рассмеялся. – Пообещали. Они горазды обещать. Вот только как это в натуре будет выглядеть, не знаю.
– А кстати, кто всем этим командует? – Старший лейтенант провел рукой по воздуху, обозначая линию фронта.
– Да вроде Куличкин какой-то.
Минаев поморщился:
– Вот ведь пень старый! Лучше бы уж Пащенков, тот хоть соображает. – Наверное, не следовало бы Минаеву распространяться о своем отношении к вышестоящему начальству при, так сказать, посторонних, но он не посчитал нужным сдерживать эмоции. – Или Кравчук, в конце концов.
– Что, совсем плох? – Если Зяблова и огорчила услышанная новость, то на чертах лица его это не отразилось.
– А-а-а, – отмахнулся Минаев, у которого отношения с подполковником Куличкиным как-то не заладились. – К чертям его.
– Точно, – согласился комбат семь. – Давай лучше перекусим, а то когда еще…
– Не сейчас! – запротестовал Петрович, и старший лейтенант его поддержал.
– Десять минут, бойцов распределим, – пояснил Ведерников и пообещал: – Сектора определим и вернемся.
– Да еще и Бородин этот. – Минаев упомянул командира двух объединенных рот, – с ним надо в связь войти.
– Тогда валяйте, – не стал настаивать на своем предложении Зяблов, – но не задерживайтесь.
– Мы быстро, – пообещал Минаев, и они покинули пределы уютной квартиры,
занимаемой Зябловым.Линия обороны северной части города являлась линией лишь условно, на самом деле образуя некую опрокинутую на бок усеченную пирамиду, основанием которой являлась траншея, вырытая поперек улицы и занимаемая группой Минаева, откуда вправо-влево навстречу противнику разбегались позиции ополченцев, расположенные в многочисленных многоэтажках. Плавно изгибаясь, они постепенно закруглялись и выравнивались в прямую линию. Предполагалось заманить передовые подразделения противника как можно глубже и уничтожить, после чего группе Минаева следовало покинуть траншеи, переместившись в близлежащее здание.
На то, чтобы поставить задачи всем и вся, ушло гораздо больше времени, чем десять минут, но в конце концов все вопросы взаимодействия оказались утрясены, и троица отцов-командиров (к Ведерникову и Минаеву присоединился закончивший возиться с техникой Антон Павлович) вернулась в «апартаменты» Зяблова.
– Вот и мы, – возвестив о своем появлении, старший лейтенант, войдя в комнату, скинул рюкзак, вытащил оттуда паек, полбулки хлеба и целую палку сырокопченой колбасы.
– Раритет! – Радостно осклабившись, он потряс ею перед носом новоявленного комбата.
– Это точно! – согласился Зяблов, в свою очередь выкладывая на стол имевшиеся у него продукты. Варежка Минаева отвалилась вниз сразу.
– Офигинеть! – с придыханием выдавил из себя он. – Вот это да! – А на столе было на что поглядеть – пять сортов колбасы, и каждый не чета минаевской «сырокопченой», три банки шпрот, две банки черной и три банки красной икры и прочее, прочее. Складывалось впечатление – Леонид Сергеевич собирался закатить знатный пир. – Я балдею, и это все можно сожрать?
Комбат семь кивнул.
– Нет, это же надо, вот это я понимаю… – Костя аж присвистнул.
– Разрешите поинтересоваться, – встрял в процесс восхищения Петрович, – откель такое богатство?
– Я, понимаешь ли, Виктор свет-Петрович, двадцать лет преуспевающий бизнесмен – миллионер, так сказать, долларовый. Сами понимаете, старые навыки не пропьешь. У меня дома подвальчик – заначка на черный день, так сказать. Вот пригодилась. Выгреб. Большую часть своим добровольцам «доппайком» раздал, а это себе и для гостей оставил. Все законно, чин по чину. Так что, дорогие гости, не стесняйтесь, присаживайтесь к столу. – Увидев, как Павлович полез в свой рюкзак, комбат семь, показывая на стол, запротестовал: – Куда еще? Здесь и так за глаза! Ешьте, пейте! – С этими словами он выудил из рюкзака две двухлитровые пачки сока и пяток пластиковых стаканчиков.
– Вот ведь. – Петрович изобразил на лице досаду. – Говорил я отцу Андрею – пойдем со мной, пойдем со мной, а он ни в какую.
– Отец Андрей? – заинтересовался Зяблов. – А это не тот ли священник, что в первые же часы мятежа отобрал у какого-то ваххабита оружие и, захватив еще троих в плен, притащил их в бригаду через весь город?
– Он самый, – подтвердил Минаев. – Только не троих, а пятерых. А потом еще и с группами работал. Я его к Антон Павловичу прикомандировал. Раньше все в рясе геройствовал, сейчас переоделся в камуфляж, лычки сержантские нацепил, автомат, нож, разгрузка, все как полагается, разве что бороду не сбрил да крест серебряный на цепи болтается.