Мы еще живы!
Шрифт:
– Нет, Патрик, нет, - покачал головой Бодлер-Тюрри.
– Эта опала настоящая, и я боюсь, что это уже окончательно.
2
Дримс прошел в пахнущий лекарствами и чем-то сладким кабинет Мэйфлауэра. Здесь юный доктор не только осматривал пациентов, но иногда чуть ли не на месте делал несложные операции, благо в соседнем помещении располагались операционный стол и лампа. Как всегда Ривс уселся на кушетку и принялся расшнуровывать ботинок, но на сей раз вопрос Джулиана поставил его в тупик:
– Капитан Дримс, вы знали об этом?
– О чем?
– не понял капитан.
– О том, что Лавджой кинул
– молодой доктор развернулся к Ривсу лицом.
"Сет забери болтунов проклятых!" - от всей души пожелал кому-то неизвестному Ривс.
– С чего ты это взял?
– спросил он.
– Я сам видел ее в камере. Меня к ней близко не подпустили, но это была Мэй!
– зло бросил младший лейтенант.
– Я ее узнал, она меня тоже! Почему?
– Ты спрашивал у Лавджоя?
– зашел с другой стороны Дримс, надеясь разведать, что медику сказал Лавджой.
– Он меня просто послал, - зло ответил Джулиан и сломал карандаш, что он держал в руках.
– Вытолкал взашей! Сказал, что раз она там сидит, значит, так надо.
– Понятно, - вздохнул Дримс. Лавджой просто решил, что он не собирается сообщать главврачу о том, что его, единственного нормального медика в Миранде, невеста - предательница. Правильно решил. Кто ж захочет стать причиной того, что осажденный город останется вообще без толковых медиков?!
– Почему она там, капитан Дримс? Прошу сказать мне, - Джулиан в упор смотрел на своего пациента. Больше всего данная просьба смахивала на требование... Ладно, проглотим...
– Ну...
– Дримс старательно подбирал слова.
– Мне показалось подозрительным, что жрец Сета не убил ее, а бросил в подвале у запертой двери. Я решил направиться к ней и задать пару вопросов. Вместо ответа...
– Дримс собрался с силами.
– Вместо ответа мы нашли у нее дома Грегора, распивающего с ней чай. Мэй попыталась убить нас и удрать вместе с Грегором, она очень хорошо дерется, но у нее не получилось удрать. Ее арестовал я, - взял всю ответственность на себя Ривс.
– Нам надо, чтобы она рассказала о том, каким образом Грегор сбежал. Может быть, есть другие пути из Миранды. Может быть, есть шанс спасти город.
– Ее допрашивают?
– прошептал Джулиан.
– Пытаемся. Она всех нас посылает, а у препаратов истек срок годности, - признался Дримс.
– Пока все так. Но нам нужны эти сведения.
– Вы ее пытаете?
– ужаснулся Джулиан.
– Нет, - покачал головой Дримс.
– Нет... Но я боюсь, что придется... Джулиан, пойми, на кону жизнь всего города и гарнизона!
– А если она не виновата?!
– воскликнул Мэйфлауэр.
– Я лично был там. Грегор при мне сбежал, а рана на ноге - ее работа. Потом она призналась, что она на стороне Сета.
– Но ее отец - жрец Карены!
– И, тем не менее, она считает его и Карену предателями. Она замешана по самые уши.
– Я должен с ней поговорить, - твердо заявил медик.
– И не смейте мне этого запрещать! Сами говорили, что медик может лекарства легко перепутать.
Ого! А вот такого от милого доброго вьюноши никто не ожидал! И ведь не боится угрожать старшему по званию! Да что там старшему, не боится угрожать грозе всех местных военных, чуть ли не людоеду и откровенной сволочи!
Бедняга Джулиан... Так любить и кого...
– Хорошо, - кивнул Ривс.
– Пойдем, я тебя проведу к ней. Но говорить будете через решетку. И клянусь Венерой, ее никто не пытал. Пока.
Они пошли по мрачным замершим улицам Миранды к военной тюрьме, что находилась недалеко от вокзала. Город замер в ожидании своей
смерти. Лишь изредка проходили патрули солдат и ополченцев, да небольшие группки горожан, спешащие по своим делам. Где-то хлопал сорванный ставень. Где-то по параллельной улице проезжала телега или проходила лошадь. Из окон первых этажей иногда слышалось звяканье посуды или же детский плач.С трудом Ривс доплелся до тюрьмы. Нога ужасно разболелась, тем более что перевязку Мэйфлауэр так и не сделал.
Договориться с дежурным оказалось легко - капитана Дримса боялись даже пехотинцы. Дримс на всякий случай решил остаться поблизости от младшего лейтенанта, поэтому ему принесли табурет, который установили недалеко от камеры Мэй.
Джулиан рванул к решетке на третьей космической скорости.
– Мэй! Мэй! Что с тобой?!
– возопил мальчишка.
– Джулиан!
– девушка приникла к стальным прутьям, просунув руку между ними. Тьфу, тоже мне принцесса в башне! Мелодрам пересмотрела!
– Мэй, что с тобой?
– Джулиан схватил ее руку и поцеловал тонкие изящные пальчики. Ха-ха. Видел бы он, как эти пальчики безжалостно наносили удары самому Дримсу...
– Я не знаю! Не знаю!
– воскликнула девица. По ее щекам катились самые настоящие слезы. Ривсу стало противно.
– За что они меня так?! За что? Что я сделала?!
– Мне сказали, что ты пособница жрецов Сета, - пробормотал Джулиан севшим голосом.
– О, боги!
– воскликнула дочь жреца Карены.
– За что?! За что это мне? Лучше бы этот страшный человек убил меня тогда! Это так ужасно! Меня тут держат взаперти... Я не могу даже помыться... Я не вижу солнца... Они... Они мне угрожают... Они требуют от меня какие-то страшные вещи...
– вскричала "жертва" произвола властей.
– Мэй, дорогая Мэй, - пролепетал Мэйфлауэр, и Дримс пожалел, что привел его сюда. Мальчишка был по уши влюблен в свою сестричку милосердия, а она разыгрывала перед ним невинную овечку.
– Почему они думают, что это ты сделала?
– Не знаю, - прорыдала коварная девица.
– Не знаю... Ты должен спасти меня, иначе я тут умру... Они меня замучают... Я их боюсь...
– Почему они так думают?
– Мэйфлауэр вновь поцеловал ее руку.
– Они говорят, потому что тот страшный человек должен был меня убить, а не бросить перед дверью в подвал, - прошептала Мэй.
– А потом... Потом ко мне заявился тот ужасный капитан... Одноглазый... Он мне такое предложил в обмен на его защиту! Джулиан! Это было так мерзко! Так низко! А мне так страшно одной ночами в пустом доме, но я... я отказала ему... Он разозлился, а на следующий день пришли эти оба капитана, одноглазый и ваш летчик. Они меня арестовали... Джулиан, что мне делать? Освободи меня... Освободи, - она плакала, плакала по-настоящему, и даже Ривс вдруг начал сомневаться в своих воспоминаниях об аресте Мэй. Вдруг он все это придумал, потому что с лестницы упал в ее доме? Не зря же Лэндхоуп периодически у него осведомляется, чем и когда Дримса опять по голове били. Может, амнезия?
– А что с твоими руками?
– Джулиан погладил ее сбитые костяшки.
– Я отбивалась... Отбивалась от этого мерзкого капитана, - воскликнула Мэй. Конечно! Ха-ха! На соблазненного караульного она давеча напала. Троих солдат и пятерых ополченцев убила, прежде чем ее смогли поймать!
– Капитан Дримс сказал мне, что когда он пришел тебя аресто-вать, то ты пила чай с Грегором, тем самым мужчиной, что тебя взял в заложницы, - пролепетал Джулиан.
– Это ложь! Это все ложь!
– воскликнула девушка.
– Если меня начнут всерьез пытать, я подтвержу что угодно! Я не выдержу... Но заклинаю тебя, не верь им! Не верь! Я не могла убить своего отца!