Чтение онлайн

— Для меня большая честь помогать вам в осуществлении задуманного, мистер Эддингтон, — восторженно выпалил Майкл Брэнгуин, когда они свернули в первую анфиладу дугообразных коридоров, о существовании которых Деймон даже не подозревал. Половину времени Брэнгуин тратил на то, что убегал вперед и возвращался, чтобы излить очередной поток слов, заглядывая в глаза Деймону. — Я люблюваши творения. Вы знаете, у меня обширная коллекция музыкальных записей, ваши работы есть все, даже самая первая запись.

Брэнгуин бросил подозрительный взгляд на Дарси, и она захлопала ресницами, будто внезапно осознала, что наступил ее черед поддержать беседу.

— Боюсь, вам придется проявить ко мне снисхождение, мистер

Эддингтон. — Ее лицо, выглядевшее подчеркнуто бледным под копной волнистых прядей, завязанных на затылке узлом и болтавшихся за спиной хвостом-шваброй, покрылось едва заметным румянцем. Одинокий крохотный локон беспокойно метался по собравшемуся в складки широкому лбу. — Так же как вы, я очень увлечена своей работой. Я не бываю в кино и мало слушаю музыку, поэтому не знакома с вашим творчеством. Я… Вы должны извинить меня, — тон ее голоса стал более оживленным, — но я восторгаюсь перспективой работать с чужим, поэтому, можете не сомневаться, приложу максимум усилий в нашей совместной работе. Вы не сыщете биоинженера, который был бы способен увлечься этой программой больше, чем я.

Ну, мысленно подводил Деймон итог знакомству, несмотря на всего лишь первую ступень квалификации Вэнс, оба его помощника по крайней мере биоинженеры, а не едва оперившиеся биологи, которых Служба человеческих ресурсов могла бы нанять для него со стороны. Эти двое, похоже, горят желанием вцепиться зубами в реализацию программы, хотя их собственная служба не считает его работу важной. Кроме того, Майкл Брэнгуин знаком с музыкой Деймона и восторгается ею. Пусть творения Эддингтона не принимаются критикой и публикой, один из его помощников признает его записи хитами, а это пятьдесят процентов — не так уж плохо. В конце концов, для его будущей «Симфонии ненависти» прошлые достижения обоих вряд ли имеют какое-то значение. Вполне достаточно того, что они учтивы в обхождении.

— Покажите мне яйцо, — попросил он.

— О да… конечно! — восторженно всплеснул руками Брэнгуин. Они повернули в последний коридор и остановились около двери, напоминавшей вход в грузовой лифт. Пожилой мужчина нетерпеливо нажимал кнопки, словно хотел усилием воли заставить лифт подойти быстрее. — Гарантирую, вы будете поражены. Оно не похоже ни на что существующее вокруг нас. Лишь несколько человек видели яйцо чужого собственными глазами, совсем немногим удалось прикоснуться к нему и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.

Двери открылись, и все трое вошли в кабину лифта. Старший биоинженер говорил не умолкая. Когда лифт остановился, Деймон проследовал за своими помощниками еще по множеству коридоров, ощущая отупение от постоянной болтовни Брэнгуина, изумляясь обилию поворотов и изгибов коридоров. К тому времени, когда они покинули кабину третьего лифта и спустились по последнему пролету лестницы, от ощущения направления, в котором они шли, не осталось и следа. Страшной казалась сама мысль о необходимости запомнить этот маршрут.

— Какая фантастическаяидея — использовать голос чужого в вашей симфонии, мистер Эддингтон! — продолжал болтать Брэнгуин. — Он прозвучал бы грандиознои в вашей четвертой симфонии — «Маэстро из Сантаны»…

Они миновали какую-то оранжевую дверь, затем Дарси Вэнс посторонилась, позволив Деймону войти первым, как только Брэнгуин открыл картой-ключом следующую, эта дверь была стальной и убиралась в стену. Помещение, в котором они оказались, напоминало громадный улей. Более чем на три метра влево от Деймона тянулась стена из небьющегося стекла, заключенного в раму с множеством переплетов из стальных балок. Помещение простиралось еще и на добрых четыре метра вправо, где весь угол занимала стойка смесителя звуков. Следом за ней тянулись другие стойки с множеством органов управления и экранов, назначение которых Деймону было неведомо. Видимо, решил он, оборудование для наблюдения за созреванием яйца, появлением на свет его обитателя и для постоянного

контроля условий существования новорожденного чужого.

— …Знаете, в третьей части, когда гремят взрывы? — Брэнгуин замолчал, вероятно ожидая ответа.

Деймон слушал вполуха. Перед ним, отделенное от мира людей всего несколькими сантиметрами толстого двойного стекла, спокойно лежало яйцо чужого. Оно было ужасно красивым: продолговатая, серая, покрытая влагой, напоминавшая вздувшуюся шишку живая оболочка, заключавшая в себе ключ к творению всей его жизни… Этот ключ так близко! Деймон прижал пальцы к стеклу загона и улыбнулся, горя страстным желанием прорваться сквозь преграды и разбить скорлупу. Он ощутил головокружение, ему стало трудно дышать, как было единственный раз в жизни — в день его первого публичного выступления.

— Когда мы сможем его выпустить?

— О, в любое время. — Голос Брэнгуина прозвучал прямо над его левым плечом, и Деймон неохотно отвел взгляд от невзрачного стеклянного ящика, заключавшего в себе яйцо. — Все на месте и готово к использованию. Условия содержания в норме, медицинское оборудование для постоянного наблюдения работает безупречно, готово все, что необходимо для звукозаписи. Вы, наконец, тоже здесь.

— Поразительно! — только и смог сказать Деймон, с трудом заставляя себя не потирать руки от удовольствия. Он обвел помещение внимательным взглядом, но не обнаружил того, что хотел увидеть. Где-то внутри появился легкий холодок беспокойства. Других человеческих существ, кроме него самого и этих двух помощников, здесь не было. Деймон с трудом сглотнул. — Тогда где же… клон-донор?

Вэнс и Брэнгуин многозначительно переглянулись, и чувство озабоченности Деймона мгновенно превратилось в настоящий страх. Он готов был взорваться от возмущения.

— В чем проблема? — рявкнул он. — Почему вы оба так смотрите на меня?

Брэнгуин предпочел не раскрывать рта, и Вэнс взяла инициативу в свои руки:

— Мы не в состоянии получить его.

— Что?

Молодая женщина беспомощно развела руками, а лицо Брэнгуина стало напоминать морду терзаемого переживаниями щенка, который только что испачкал ковер. Пока Вэнс давала объяснения, он не переставал быстро кивать головой в знак полного согласия.

— Дело в том, что сооруженные «Синсаунд» системы поддержания жизнедеятельности яйца и этого дома для чужого потребовали астрономических затрат, не говоря уже… хм… о расходах на снаряжение экспедиции для добычи яйца. Я хочу сказать, взглянитесами. — Она обвела рукой стойки оборудования Для звукозаписи и мониторного наблюдения, укрепленную балками стеклянную стену и простиравшийся за ней в темноту загон. — Два месяца назад это был всего лишь неиспользуемый подвальный склад. Ничего этого здесь не было. Зона содержания чужого, стена из кварцевого стекла и все прочее сооружено для реализации вашего замысла, для вас добыли яйцо, нас с Майклом откомандировали работать на вас. При уже понесенных расходах дополнительные затраты на клона оказались неподъемными. Нас уведомили, что один клон стоит больше, чем все это, вместе взятое, и что таких денег просто нет.

У Деймона было ощущение, что его колотят молотком по груди и убеждают, что это для его же блага.

— Нет денег! Соорудив все это, они говорят, что больше нет денег? Да ведь они говорят так всегда, неужели вы не знаете? Но как, черт побери, прикажете это понимать? — С каждым новым вопросом он повышал голос и готов был вот-вот сорваться на крик.

— Поверьте, мистер Эддингтон, дело вовсе не в нас, — торопливо продолжала объяснять Вэнс, — ни одного из решений по этой программе с нами не согласовывали. Мы не вновь нанятые, нас просто перевели на эту работу. Наши заработки нельзя даже сравнить с нормативными ставками рынка труда. Этих денег хватает, только чтобы держаться на плаву, потому что им известно… они знают, что нам хочется с вами работать.