Музыка Имматериума
Шрифт:
— Точно так, почтенный брат Терентий. — кивнул апотекарий.
Ну хоть этот более-менее удобоваримо именует. Хотя, учитывая что “почтенными” в орденах астартес, в большинстве своём, были Дредноуты, всё равно выходило забавно.
А вот наконец увидев морду лица своей оболочки, я вопросительно уставился на Кристину.
— Твоя работа? И насколько я буду похож на себя прежнего? — резонно вопросил я.
— Неотличимо, если пожелаете, Терентий. Кроме габаритов и пропорций тела, только лицо, — уточнила она.
— Пожалуй, пожелаю. Это ты умница, — покивал я тереньтетке.
Ну и решил я проверить свой планшет. Дело в том, что в
А вот планшет имел весьма любопытный защитный механизм: на душу и отпечаток пальца. То есть, вне определённого радиуса от терёхиной души он банально не включался. Что, к слову, в свое время меня и подвело к мысли, что мы то ли слились, то ли ещё что-то.
Но сейчас варп знает, что будет, да и отпечатки давно похоронены на кладбище Императорис Клайтеус с остальным всем. И весьма, нужно отметить, весёлой эпитафией:
Здесь покоится тело Терентия Алумуса, Инквизитора Священной Инквизиции Империума Человечества.
Тело лежит тут, а он пребывает с нами.
В авторстве никто не признался, но даже кенотафом эту могилу не назовёшь. И да, довольно изящно, хотя до безобразия готично, отметил я.
Впрочем, планшет меня искренне порадовал: инсигния благополучно вскрыла код, душа, видимо, имела заданные джокаэро “метки”, так что весьма ценные и обширные информационные базы не ухнули в варп. Да и привык я к нему, улыбался я, поглаживая планшет здоровенными астартячьими лапами, в которых он смотрелся скорее крупным "мобильником", а не “планшетом войны”, как некогда назвал я этот кирпич.
А после пошли проверки, тренировки, и варп подери, злобные коллеги прогнали меня через Залы Правды и Покаяния! Без химии и пыток, но весьма пристрастно опросили на “Троне Истины” на тему лояльности Империуму, ну и “опрос на профнепригодность” учинили.
Довольно раздражающе, хотя понять коллег вполне можно: а вот варп знает, что за душа трепыхалась в варпе, мало ли, что на Терёху похожа?
Притом, что факты одержания демонами со всеми атрибутами святости были зафиксированы, хоть и чертовски редки.
А вот с атрибутикой, кстати, вышла довольно любопытная ситуация. Итак, погоняв меня под присмотром апотекария, выписав мне на тренировочной площадке неиллюзорных люлей (ну да, тело астартес, но выписывали-то тоже астартес, с веками опыта! И сопроцессора моего нет, мысленно вздохнул я) Эмунд повлёк меня к библиарию.
— Пси-потенциал чувствуется, — вещал он под кивки Кристины. — Но первые шаги нужно осуществить под присмотрам брата, специалиста, — веско поднял он палец.
— Кхм, — надуто кхмыкнула Кристина.
— Ничуть не сомневаюсь и не умаляю ваших способностей и возможностей, домина Гольдшмидт, — слегка поклонился наш проводник. — И, думаю, продвижение почтенного брата Терентия в овладении силами имматериума пройдёт под вашей опекой. Но, первые шаги, уж простите, несколько отличны от обычных псайкеров, и помощь наставника-прогностикария астартес необходима, — веско выдал он, на что Кристина, подумав, кивнула.
Ну а я как-то в тонкости и отличия псайкеров-астартес не вникал, так что безропотно повёлся к прогностикарию.
Последний, детина под три метра ростом, что указывало на возраст не менее трёх сотен лет, похмыкал, потыкал в меня светом и ветром, ну и начал нести дремучий дзен. На тему себя, мира, места
в нём и прочего. И несколько удивился, оказавшись в паре сантиметров от пола.— Псионика, брат Августин, — пояснил я с некоторым ехидством. — Кроме того, не один псайкер проходил обучение у меня на глазах, да и с тонкостями я, пусть и теоретически, но знаком, — выдал я. — Мне не нужно знать, “что думать”, мне нужно знать “как не надо делать”, а с остальным, я думаю, разберусь.
Морда лица почтенного библиария бровями нахмурилась, лапища возделась — очевидно, воспитательный подзатыльник неофитам, рефлекс. Но узрев мою ехидную морду, дядька задумался, несколько ослабил хмурость и, наконец, кивнул.
— Понятно, брат Терентий. Да, несколько не учёл ваш несколько нестандартный опыт, — кивнул он. — Тогда слушайте.
И начал он мне давать технику безопасности, не факт, что мне нужную, но не факт и обратное. И вообще, весьма интересно, что у меня получится.
Кстати, довольно любопытным наблюдением оказалось, что мимики и прочего астартес отнюдь не лишены. Не моей, которая выходила весьма гротескной, на фоне прочих братьев (и хрен с ним, мудро заключил я), но вот в беседах и прочем каменные рожи космодесантников на самом деле были весьма выразительными, как бы не выразительнее многих людей. Просто это была микромимика, весьма быстрая и не фиксируемая глазами человеков.
Кстати, учитывая их, точнее наш “боевой язык”, которому меня стал обучать Эмунд, состоявший наполовину из подобной микромимики, ситуация понятна. Не каменнорожие, а использующие даже мимику, как часть боевых действий.
Ну так вот, Августин в течение пары часов, в подробностях (несколько излишних, на мой взгляд, но пусть будут), просветил меня в стиле “не ставь автограф на диске, не суй окурок в дисковод”. И указал на полигон, где мне надлежало “попробовать”.
А вот перед тем, как я впёрся в полигон, Эмунд, явно взявший надо мной шефство, развёрз пасть:
— Лорды-Инквизиторы Матильда, Магнус и Максимус высказали пожелание присутствовать и наблюдать ваше взаимодействие с имматериумом, почтенный брат Терентий, — напомнил он.
— Их ещё не хватало, — проворчал я. — Впрочем, пусть будут, я не против.
В итоге, на полигон набилось троица лордья, Кристина и так не отходила от меня, а на вопияния Августина, что, мол, опасно, надо покинуть полигон, в варп его послали все присутствующие, кроме Эмунда и меня, который и был “опасно”.
Астартес за секунду обменялись набором гримас, на тему “составим компанию суицидникам? — а куда мы денемся?” — так что в итоге мои потуги овладеть наукой псайкера остались наблюдать все.
— Если ненароком прибью, то вас предупреждали, — подал голос я, на всякий.
Ну и попробовал осуществить простейшее телекинетическое воздействие. С весьма… неоднозначным результатом.
— Это… весьма нетипично, — пробормотал Августин, обозревая кусок пола, раскалённый докрасна и завязанный в изящную косичку. — И внешность, — задумчиво уставился он на меня.
А повращав башкой, я огласил полигон десятком матерных выражений и аж три раза грязно выругался: Ну варп с ним, с нимбом. Но у меня, чтоб эту свячёность, прорезались, мать их, белопёрые, полуматериальные, светючие крыла! Нет, причину, по которой мою персону снабдили этим украшением я вполне понимаю: чудо воскрешения и все пироги. Но варп подери, они не подходят под мой маникюр на ближайшие десяток миллениумов и вообще, я же как дурак какой, крылатый!