Мужская душа
Шрифт:
— Ей ведь всего тринадцать?
— Пятнадцать, — поправила она его, понимая, почему он ошибся. Анжела выглядела моложе своего возраста.
Тринадцать, пятнадцать — не большая разница.
— Ребенок!
Она видела, как переживает Кэрсон. Но то, что случилось с Анжелой, — печальный жизненный факт, от которого нельзя просто так отмахнуться.
— У детей появляются дети.
Кэрсон провел рукой по лицу. Черт возьми, Центр должен был защитить воспитанников от подобных вещей. Детям нужно заниматься спортом, а не сексом.
— Как ты об этом узнала?
— Я
У Лори был особый дар вызывать доверие и детей и взрослых. Временами даже Кэрсону было сложно что-нибудь от нее скрывать.
— А ее мать знает?
Лори покачала головой.
— Думаю, Анжела боится своей матери и не слишком откровенна с ней.
— Я бы тоже боялся своей матери, если бы забеременел в пятнадцать.
Лори засмеялась.
— Если бы в пятнадцать лет ты забеременел, это стало бы предметом обсуждения всех научных журналов. — Она улыбнулась, поняв, что еще может шутить. — В каком бы возрасте у тебя это ни случилось, твоя беременность стала бы научной сенсацией.
Кэрсон мрачно посмотрел на нее.
— Очень смешно.
Может быть, для Анжелы счастье эта встреча с Лори, подумал он. Девочки в таких случаях склонны совершать ужасные поступки.
Кэрсон написал что-то на компьютере и сохранил.
— Вот она, Анжела Солеман. — Он вставил индексную карточку, распечатал номер телефона Анжелы и протянул его Лори.
Она взглянула на строчку с цифрами.
— А ее адрес?
— О нет, я не хочу, чтобы ты ездила туда в твоем нынешнем состоянии.
Лори повернулась, чтобы взглянуть на экран, но он уже закрыл файл. Она нахмурилась.
— Что, беременным нельзя водить машину?
Она будет упорствовать, Кэрсон это отлично знал. Женщины лишены здравого смысла.
— Лори, это небезопасная поездка.
Он не должен был об этом говорить.
— Но именно там живет Анжела.
Бывали моменты, когда Кэрсону хотелось схватить ее за плечи и хорошенько потрясти. Затея лишена здравого смысла. Что за ребячество! Уже достаточно того, что она приехала сюда. Он не хотел испытывать судьбу.
— Ты ведь понимаешь, мне тоже небезразлично, что будет с Анжелой. Но я хочу хоть чем-то помочь и тебе.
Она знала, что ничего, кроме добра, он ей не желает, но хорошие отношения не давали ему права командовать.
— Рабство отменено уже очень давно, Кэрсон. Я тебе не принадлежу.
Он встал с кресла и посмотрел на нее сверху вниз.
— Ты абсолютно права. Но я твой начальник.
— Хочешь посадить меня в клетку?
Черт возьми, ее подбородок дрожал. И губы. Ему в голову пришла странная мысль, но он почти мгновенно ее заблокировал. Но не раньше, чем смог ощутить от нее эффект.
— Если понадобится, то да.
Выражение ее лица неожиданно смягчилось. Кэрсон не мог понять, обвиняет она его или нет. И о чем она сейчас размышляет.
— Ты подумал обо мне, да?
— Не пытайся все анализировать! — Он не хотел ничего обсуждать.
— Твоя чрезмерная забота о будущем племяннике или племяннице дает мне право подумать,
что ты ведешь себя, как последний идиот!— Ты умеешь играть словами.
Лори не отрываясь, смотрела на него. Кто другой мог бы упорствовать, но не она. Лори разглядела в его глазах кое-что еще. Мужчину, который не знал, как быть.
— Ты сильно по ней скучаешь, я права? Теперь о чем она говорит?
У него не было настроения обсуждать, что бы то ни было.
— По ком? — зевая, спросил он.
— По Сэнди.
Упоминание о дочери обезоружило его. Что толку утаивать свои чувства к пятилетней девочке?
— Я редко ее вижу.
И это оттого, что он все свое время проводит на работе, думала Лори.
— Почему бы тебе не взять завтра выходной день? Я могла бы тебя прикрыть. Съезди к дочери.
Не так просто сделать это.
— У меня ограниченные права на визиты к дочери, — признался он.
Она и забыла. Кэрсон рассказывал ей об этом единственный раз. Условия развода были приняты только сейчас. Жаклин ударила его в самое больное место. И использовала их дочь в качестве оружия.
Лори почувствовала неловкость.
— По-моему, это несправедливо.
Он пожал плечами.
— Кто сказал, что в жизни все справедливо? — Кэрсон выключил компьютер и кивнул в сторону карточки, которую она продолжала держать в руках. — Теперь у тебя есть телефон. Позволь, я провожу тебя до машины.
Кивнув, она пошла в сторону двери.
— Хорошо.
— Что? — удивился он. — Ты не возражаешь?
Она остановилась у двери.
— Я могла бы что-нибудь придумать, если ты хочешь.
Пропуская ее вперед, он закрыл за собой дверь.
— Нет уж, уволь.
— Ты тоже уходишь? — Дружеским жестом она протянула к нему обе руки.
Кэрсон старался не замечать того, как близко она стояла. Или того, как сильно забилось его сердце. Он подумал о том, что слишком устал для того, чтобы тщательно анализировать ее слова и жесты, и свое отношение к ней.
— Под лежачий камень вода не течет, — сказала Лори.
Она дождалась, пока он закрыл дверь и потом проверил ее.
— Знаешь, я отвечаю за свои слова.
Кэрсон пошел в ту сторону, где была стоянка машины. Он старался держать некоторую дистанцию. Свежий ночной воздух был наполнен пьянящими ароматами, и по какой-то причине он не мог совладать с ситуацией до конца.
— За какие? Ты всегда говоришь о многих вещах одновременно.
Если он старался отвлечь ее внимание, то не достиг цели, подумала Лори.
— Я насчет спонсоров, — пояснила она.
Не в его правилах просить с протянутой рукой. Но это надо было сделать — не для себя, а для Центра. Может, ее предложение единственный выход. Но Кэрсон слишком устал, чтобы сегодня вечером размышлять об этом.
— Хорошо, обсудим все завтра.
Она была абсолютно уверена, что он постарается ее отговорить.
— На самом деле?
Почему она должна постоянно задавать ему вопросы?
— Я ведь уже сказал, разве нет?
Довольная, своей победой, Лори обняла его за шею и поцеловала.