Мужчины Мадлен
Шрифт:
И весь день прошел под знаком милонги. Все-таки Алёна была невероятно зациклена на аргентинском танго. Это была самая большая радость ее жизни – равная творческому процессу и качественному сексу, а по некоторым параметрам и превосходящая их. Параметры звались танго-платьями и танго-туфлями. Все-таки, согласитесь, не имеет особого значения, во что ты одета и обута, когда сидишь за компьютером и валяешь нетленку. В постели с милым другом одежда вообще – третий лишний. А вот на милонге… Хоть и принято считать, что в аргентинском танго главное сосредоточено внутри пары, внешняя сторона имеет огромное значение. Платье должно быть не просто красивым и удобным, но еще вдохновляющим: тебя – на обворожительность и свободу движений, партнера – на желание снова и снова с тобой танговать. О туфлях вообще целые поэмы можно слагать. Само собой, в дорогих, красивых, удобных, устойчивых и в то же время невесомых туфлях знаменитых
Короче, можно сказать, что Алёна так или иначе собиралась на милонгу весь день, но когда подошло время, выяснилось, что она еще раздета, не накрашена, серьги не подобраны… В общем, надо поспешать, чтобы не опоздать. Конечно, в принципе безразлично, когда именно приходишь на милонгу, но Алёна предпочитала появляться пораньше. В начале милонги всегда почему-то много свободных партнеров. Есть из кого выбирать, кому именно послать, согласно кодигос, кодексу поведения на милонге, зазывный взгляд. Потом набегает множество тангерочек, а среди них встречаются и помоложе нашей героини, и более раскованно и рискованно одетых, и, чего греха таить… нет, не красивее ее (это просто невозможно, немыслимо), а танцующих чуточку – самую чуточку! – лучше. Поэтому выпадали танды [10] (нечасто, но случалось такое), которые Алёна пропускала. Она прекрасно понимала, что нельзя все время танцевать, но… Но так хотелось!
10
Здесь и далее танцевальные термины, названия фигур аргентинского танго.
И вот сегодня она опаздывала. А посему вылетела из дому натурально сломя голову. То есть до такой степени сломя, что, нажав на кнопку домофона и сильно толкнув дверь, едва не сшибла ею с крыльца мужчину, который стоял там и, видимо, собирался нажать код какой-то квартиры. Крыльцо у подъезда, в котором жила Алёна, было невысокое и узкое, перила на нем давно сломались, и вместо них торчала какая-то кривая железяка, которая к тому же болталась, так что если бы вы захотели найти в тех перилах опору, вышло бы с точностью до наоборот.
Именно это и произошло с мужчиной, которого задела дверью Алёна. Он отпрянул, схватился за перила – и они подло подались в сторону, да ладно бы еще в сторону ступенек, а то ведь в сторону провала в стороне от крылечка. Провал был высотой метра в полтора, да еще под ним была ниша, в которую выходило окно фирмы, размещавшейся в подвале дома. В общем, там поболе двух метров получалось. Очень может быть, незнакомец удержался бы на ступеньках, но Алёна в ту минуту вспомнила, как однажды на крыльце ее чемодан не удержался и свалился в провал. От него отвалилось одно колесико, Алёне пришлось возвращаться домой, перепихивать вещи в другой чемодан, менее вместительный и удобный, отчего она чуть на поезд не опоздала… Так вот, мгновенно вспомнив сейчас про разбитый чемодан, наша героиня решила не допустить, чтобы нечто подобное произошло с человеком, которого она толкнула дверью. Поэтому обеими руками (сумка висела на плече и не мешала) вцепилась в него и даже немножко притянула к себе, чтобы уж наверняка удержать. И мужчина тоже за Алёну обеими руками схватился и немножко ее придержал. Таким образом, можно сказать, обнявшись, они несколько мгновений стояли и смотрели друг на друга в последних отсветах, как любят писать поэты, угасающего дня.
Известно, что видел перед собой незнакомец: немыслимую красавицу постбальзаковского возраста с веселыми светлыми глазами, вздернутым носом и темно-русыми кудряшками, распушившимися надо лбом. От глаз ее он не отрывался, а руками осязал безупречные рельефы ее фигуры. Алёна же видела перед собой лицо с несколько острыми чертами, довольно приятное, хотя его привлекательности явно мешали слишком жесткие складки у рта. Мужчине было хорошо за сорок, но это можно угадать, только если присматриваться. С жесткостью в его лице сочеталось некое… легкомыслие. Или бесшабашность, скажем так. Еще можно сказать, что роста он был высокого, довольно худой, а одет во что-то темное – деталей не разглядишь в сумерках.
– Спасибо, вы меня спасли, – наконец произнес незнакомец, все так же глазея на Алёну.
Наша героиня, по свойственному ей обостренному
чувству справедливости, хотела напомнить, что сначала чуть не сшибла его с крыльца, но потом решила не быть такой уж самоедкой.– На здоровье, – обронила она и сделала попытку высвободиться.
Но человек не отпускал.
– А скажите, пожалуйста… – начал было он, но в то мгновение мимо них к двери протиснулась массивная фигура и сказала:
– Леночка, здравствуйте! Как дела?
В голосе звучала милая такая усмешечка, которую при желании можно было принять и за ехидную. Вот так уж получалось, что с обладательницей этой фигуры (с соседкой Ниной Ивановной) Алёна всегда сталкивалась в самых двусмысленных ситуациях, связанных с мужчинами. Ну, например, Нина Ивановна проходила мимо именно в ту минуту, когда Алёна на пороге своей квартиры обменивалась прощальным пылким поцелуем с Андреем или Дракончегом. Или возникала, когда Алёна целовалась с наипершим, наилепшим другом и почти что братом Лешим, с которым они недавно попали в совершенно безумную историю с разными темными знахарями и старинными сокровищами [11] . Она появлялась, когда от Алёны выходил слесарь, электрик, журналист, пришедший брать у нее интервью, – словом, любое существо мужского пола, рядом с которым оказывалась Алёна, немедленно провоцировало материализацию Нины Ивановны. Судя по обычному в таких случаях выражению соседкиного лица, она явно была уверена, что Алёна со всеми этими мужчинами спит. И вот вам, пожалуйста, – еще один!
11
Читайте роман Елены Арсеньевой «Любимая девушка знахаря», издательство «Эксмо».
Впрочем, Нина Ивановна была тетка добродушнейшая и если и сплетничала о нашей героине, то весьма весело и безобидно. А вот женщина, которая сейчас вслед за ней протиснулась мимо Алёны и незнакомца, была очень даже не безобидная. Не далее как в прошлом году между ними произошла схватка масштаба нешуточного – Раиса делала все, чтобы нашу героиню предать в железные руки охранников правопорядка [12] , а когда не удалось, внешне угомонилась, но лютую злость против Алёны все же затаила. Злость подпитывалась воспоминанием о том, как писательница, которая жила этажом выше Раисы, ее однажды (а может, дважды) слегка залила, не уследив за стиральной машинкой. Ну, в общем, обыкновенные жилищные нюансы, которые каждый переживал, ибо квартирный вопрос всех нас одинаково испортил.
12
Подробно об этом можно прочитать в романе Елены Арсеньевой «В пылу любовного угара», издательство «Эксмо».
– Шла б к себе домой, да и обнималась там сколько хочется, – проворчала Раиса как бы в пространство.
Но Алёна услышала, решительно высвободилась из рук незнакомца и торопливо сбежала по ступенькам. И мигом забыла о встреченном мужчине. Да ну, ерунда, подумаешь! Ей сегодня предстоит обниматься часа три с самыми разными мужчинами, и не просто так обниматься, а быть заключенной в изысканное объятие аргентинского танго, которое называется тоже невероятно изысканно – el abrazo!
А на тех листочках было написано:
Чтобы вполне сохранить свою тайну, дома я не могла заикнуться о занятиях живописью. Я даже помыслить боялась, что N узнает о моем страстном увлечении. Можно вообразить, как бы он все опошлил своим языком, который не знал пощады, унижая… так же, как и его кисть.
И я решила снять близ площади Мадлен каморку, где могла бы хранить мольберты и готовые работы.
А между прочим, готовых работ у меня оставалось не так уж много – они нравились людям, их покупали. Чаще всего, конечно, туристы, но бывало, что и парижане, которым нравилась моя Мадлен, смотревшая на них из былых времен. Ведь многие еще помнили те времена и с удовольствием вызывали их в памяти. Такой площадь была до войны, до крушения мира… Случалось даже, что какой-нибудь человек терпеливо ждал, пока я закончу картину, и потом сразу уносил ее, хотя на ней еще не высохли краски.
Я никогда не запрашивала дорого. И никогда не жалела о том, что продавала. Я отпускала свои творения на волю, как птиц.
Иногда ко мне подходили цветочницы и подолгу стояли за моей спиной, пропуская клиентов. Постепенно с некоторыми мы познакомились (конечно, я представлялась им как Мадлен!) и подружились, и я узнала их истории, невероятно меня заинтересовавшие.
Ну что ж, мои догадки оказались верны: кое-кто из девушек продавал цветы не только днем, но и ночью, но под покровом темноты они торговали теми цветами, которые, так сказать, росли у них между ног.