Чтение онлайн

Через день утром, отправив детей в школу, я поехала в университет. Мой куратор качал головой, услышав от меня, что я еще даже не принялась за диплом, но, выслушав причину, проявил снисходительность. Мистер Блэк помог определиться с литературой, подсказал, где лучше всего в интернете искать подходящие материалы, и на этом мы расстались. Выйдя из здания, я плотнее закуталась в пальто. Снова начал идти снег, но не так красиво, как несколько дней назад, в этот раз от порывов ветра мело и тело пробирал пронизывающий холод. Я решила отправиться в дом Ксюши, чтобы посмотреть, как продвигается уборка.

Подойдя к дому, я замерла. Страшные картинки то и дело вспыхивали в голове, напоминая о том дне, который

никогда уже не сотрется из памяти. И меньше болеть не станет, я в этом уверена. Нора как-то сказала мне, что эта боль со временем притупляется, как будто ты чувствуешь только ее отголосок, но она не проходит совсем. Тоска по любимому человеку, которого ты потерял навсегда, не способна испариться в одно мгновение или даже за целую жизнь. Все, что нам остается, - это смириться, принять ее и научиться жить с этим.

Идя по подъездной дорожке к дому, я крепко сжимала в кармане запасные ключи. Я настраивалась, убеждала себя, что мне нужно было только привыкнуть к этому, потому что совсем скоро мне предстояло переехать в этот дом с детьми. Но сердце ныло и билось через раз, а ноги то и дело норовили остановиться. Мысленно я была далеко отсюда, где-нибудь на работе или в уютной квартире Колина, только бы не позволить себе свихнуться или впасть в истерику.

Поворачивая ключ в замке, я радовалась, что отпросилась на целый рабочий день, потому что уже в тот момент понимала, что просто так, не проявив эмоций, не смогу покинуть этот дом. Я открыла дверь, и внутри все сжалось с такой силой, что мне стало тяжело дышать. В доме был порядок. Идеальный. Такой, какой поддерживала моя сестра. Судя по всему, клининговая компания уже побывала здесь, но Колин почему-то не сказал мне об этом.

Я вошла и прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Тяжелый вздох не помог облегчить состояние. Я обвела взглядом гостиную, и слезы сами побежали по щекам. В доме была такая атмосфера, которая напоминала о Ксюше и Дилане. Как будто вот-вот моя сестра выскочит из-за угла в своем фартуке в клетку и, раскрыв широко руки, кинется в мои объятия. Она бы вскрикнула: «Ну наконец-то! Ужин уже готов, а ты так долго ехала!» А я бы обняла ее в ответ, крепко прижала к себе, вдыхая такой знакомый запах. Потом она бы подождала, пока я разденусь, и спрашивала бы, как прошел мой день. Потащила бы на кухню, слушая о том, как иногда тяжело работать с моим боссом, который больше напоминает робота, чем человека, как меня раздражает его секретарша, и как мой коллега Бобби в сотый раз пригласил меня на свидание. А потом был бы семейный ужин, во время которого Ноа бы лениво ковырял брокколи, а мы бы смеялись над шутками Дилана. Вики бы быстро поела и скрылась в своей комнате с телефоном, чтобы обсуждать с подружками мальчиков из школы. А после ужина мы бы пили вино у камина и обсуждали планы на Рождество. Ксюша снова уговорила бы меня остаться ночевать у них, потому что на следующий день выходной. И я бы осталась, как всегда это делала. И сладко бы уснула в их гостевой комнате, чтобы на утро Ноа разбудил меня криками и просьбами поиграть с ним.

Я осела на пол, осознавая, что всего этого никогда больше не случится. Что не будет семейных вечеров, смеха сестры и подколок Дилана. Что уже никогда в этом доме никто не приготовит ее фирменную утку в апельсиновом соусе. Что я больше не прижмусь к Ксюше и не почувствую ее запах. Я медленно поднялась и, разувшись, прошла в гостиную. Взяла с каминной полки их с Диланом фотографию и села на диван. Я смотрела на нее и рыдала, скорее даже выла, потому что впервые позволила себе по-настоящему выпустить чувства, которые держала в себе и которые съедали меня изнутри. Все то, что болело, наконец вырвалось на волю. Я свернулась на диване и предавалась своей тоске, разрывающей душу. Здесь меня

никто не увидит, я могу оплакать сестру, хотя бы на сотую долю облегчив свою агонию.

Не помню, как уснула. Наверное, это произошло от того, что я была обессилена от рыданий. Мне снилась Ксюша, наше детство и ее задорный смех. Чистый, как перезвон колокольчиков. От него становилось так тепло и уютно, будто я снова оказалась дома. Меня разбудило касание к щеке, и я подскочила на месте.

– Тихо-тихо-тихо. Ш-ш-ш, Лана, это всего лишь я.

Сев на диване, я уставилась на размытый в полумраке силуэт Колина, потому что на улице уже начало темнеть. Я разжала пальцы, крепко сжимающие фотографию, и положила ее сбоку от себя.

– Что ты здесь делаешь?
– спросила хрипло.

– Приехал проверить, как выполнили работу.

– Давно они это сделали?
– спросила я, обводя взглядом безупречно чистую комнату.

– Вчера.

– Почему ты мне не сказал?

– Потому что сначала хотел лично убедиться, что все сделано, как надо.

– Тогда мы можем завтра переезжать. Спасибо, Колин.

– Уже завтра?

– А чего нам ждать?

Он слегка покачал головой и отвел взгляд.

– Нечего, ты права.
– Он помолчал несколько секунд, а потом снова посмотрел на меня.
– Поехали домой.

– Нора, ты не понимаешь, что в моем положении такое есть нельзя? И вообще, сделай мне смузи из зеленых овощей и петрушки. Я на форуме вычитала, что это полезно. Давай, и побыстрее. Я буду в библиотеке.

Как только мы вошли, услышали голос Карен, и я слегка притормозила. Еще ни разу не чувствовала себя настолько лишней в квартире Колина. Даже дети, которых мы забрали по пути домой, за моей спиной притихли. Мы начали раздеваться, когда послышалось бурчание Норы:

– Что тебе делать в библиотеке? Я даже сомневаюсь, что ты читать умеешь.

Я хихикнула, но попыталась это скрыть, потому что Колин был рядом.

– Давайте, дети, раздеваемся.

– Лана, помоги мне снять сапоги, - попросил Ноа.

– Ты уже большой парень, Ноа, - ответил ему Колин, - и вполне способен снять сапоги.

– Но я устал сегодня, - канючил он.

– Как и я. Но смотри: я ведь сам снимаю свою обувь, - Колин наклонился и в подтверждение своих слов расшнуровал туфли и стянул их. Ноа внимательно проследил за его движениями и, кряхтя, снял сапожки.
– Молодец, - похвалил его Колин и потрепал по макушке.

– О, дорогой, ты вернулся, - внезапно прервала нашу идиллию Карен, показавшаяся в коридоре. Она широко улыбнулась и проковыляла к Колину, как будто беременна уже, по меньшей мере, месяцев семь.
– Я тут учу твою экономку правильно кормить меня и нашего сына.

Она перевела взгляд на меня и задрала подбородок, а я помогла Ноа выпутаться из куртки и подтолкнула детей из коридора. Скандалить или даже просто выяснять отношения с беременной женщиной - это последнее, чего мне хотелось. Я правда пыталась свыкнуться с мыслью о том, что Колин мне не принадлежит, что его невеста беременна и совсем скоро меня не будет в их жизнях. Как бы больно ни было, мне нужно было просто принять это и жить дальше.

Ужин прошел под щебетание Карен. Мне едва удавалось заталкивать в себя кусочки божественно приготовленной Норой рыбы. Все время тошнило, и я через силу сдерживала порывы подскочить и скрыться в своей спальне. Ноа с Вики тоже были вялыми и недовольными, под стать своей тете. Когда мы наконец оказались с ними в комнате Вики, я обняла обоих детей и прижала к своему телу.

– Завтра будем собирать вещи, а в субботу переедем домой.

– Ура!
– воскликнула Вики и повисла на моей шее.