Музейная ценность
Шрифт:
– Вот это жуть… - прошептала Ева. Я полностью был согласен.
– А теперь самое интересное, молодые люди, я смог узнать какой польский род владел ею. Это князья Чарторыжские. Ну что же? пожалуй, я сказал вам все6 что мог.
– Генрих Модестович, вы хотели купить булавку?– спросил я, потому что был твердо уверен, что ее нужно продать и решил воспользоваться предложением антиквара.
Старичок лукаво улыбнулся, отвел глаза и вынул монокль. Было видно, что он не торопится с ответом и о чем-то напряженно думает. ева теребила меня за рукав, показывая какие-то знаки, но я не понял ничего из того6 что она мне хотела
– Знаете, Юра, я пожалуй откажусь от своего предложения.
Поскольку я не могу купить у вас булавку по некоторым причинам, которые мне хотелось бы сохранить в тайне, я вынужден вам просто отказать. Но, думаю, что при желании вы и ваша спутница сможете без лишних трудов найти достойного покупателя. Надеюсь, что не очень сильно расстроил вас.
Так, значит, делать тут больше нечего. И так старикашка очень нам помог, столько всего рассказал об этой булавке.
Надо же, оказывается, какая у нее занятная история. Теперь осталось только попрощаться и можно возвращаться в гостиницу, а то Лидия Васильевна ругаться будет. Хотя, мне-то что? Я - человек взрослый и самостоятельный, так что классная дама мной не должна командовать.
Мы с Евой попрощались, поблагодарили Генриха Модестовича, тот попросил разрешения сфотографировать булавку. Я не был против - пусть. Он разложил ее на синем, а потом на кроваво-красном бархате и сделал несколько снимков старым фотоаппаратом. Я думал, что такие только в кино бывают и они все не работают, а этот фотографировал, да еще как!
Ева направляла свет лампы на булавку, я держал коробку с проводами, а антиквар фотографировал. Это было недолго, минут пятнадцать. Затем он собрал все свои вещички, которые достал для съемки, пожелал нам счастливого пути и приглашал приходить еще, если отыщем что-нибудь интересное, а главное
– старинное. Мы, конечно же, пообещали, что так оно и будет и с этим распрощались.
Мы вышли из лавки тогда, когда сиреневые сумерки, словно чернила, кто-то разлил по небу Ярославля. И было как-то непривычно, потому что такое небо бывает только у нас. Как будто они, ярославцы, украли кусочек. Но вот звезды были удивительно высоко и совсем не хотели падать. Мы пристально смотрели на них и идти приходилось с запрокинутой головой, пока не затекала шея. Так, почти молча, мы дошли до гостиницы. Звезды оставались на месте, ни одна не упала, словно тут никто не загадывает на них желания.
– Знаешь, - вдруг сказала Ева, - мне кажется, что ты должен выбросить эту булавку. Она плохая. Помнишь, сколько сумасшедших ею владело?
– Ну и что? Мне она нравится. На самом дле. В Ярославле мне не особо хорошо было. Пусть хоть какая-то память останется со знаком плюс. Тебе не кажется, что это небо похоже на наше?
– Да, цветом. Только у нас пахнет водой. Ты все равно думаешь, что это Антон ее тогда взял? Мне почему-то не верится в это.
– А вот я даже не сомневаюсь. Через два дня мы уезжаем. Я очень хочу домой.
– Ребята, ну сколько можно? Вас все ищут! Вы понимаете, что нельзя вот так пропадать? Гислер, ты сядешь под ключ. И до отъезда не будешь выходить из номера. А от тебя, Журавлева, я подобного не ожидала. Даже если вы и ушли вместе, неужели нельзя было предупредить? Если бы не Женя, то мы бы просто вызвали милицию. И, наверное, я так и сделаю.
Стрижева разразилась такой тирадой, какую я не и не думал от нее когда-нибудь услышать. Женька
и Антон стояли и смотрели на нас, как на экспонатов воскового музея. Макс чего-то говорил Кирсановой, а та дала ему подзатыльник. Наверное, по одному из евкиных астропрогнозов у него плохой день. От всех по шее получает.Мы пошли по лестнице пешком. Все равно этаж третий. Это так, для развлечения на лифте кататься. Теперь просто хотелось уйти ото всех. Надоели. И особенно Красильников. Он, скорее всего, рассказал Стрижевой, что мы с Журавлевой ушли. Или Женька. То же мне, Ромэо!
Все разошлись по комнатам. Я сидел в совершенно пустом номере. Макс и Антон ушли к Пашке. Ну и ладно, мне же лучше.
Как выяснилось, они, вернее Салин, все рассказали Лидии Васильевне и она уже собиралась бежать к антиквару, но мы как раз пришли. Вовремя. Еще только там разбирательств не хватало.
Я сидел один и рассматривал булавку. В комнату постучали.
– Чего?..– неопределенно откликнулся я, надеясь, что пришедший попросту уйдет.
– К тебе можно?– в комнату просунула голову Кузнецова.
– Смотря зачем?
– Просто Антон, нам, как бы, все рассказал. Мне, это, ну посмотреть очень хочется, можно?– Ксенька вечно путалась в словах и читала умные книжки, чтобы говорить лучше.
– Вам красильников действительно все рассказал? И то, что булавка пропала, а потом нашлась у него в кармане. Про это он тоже рассказал?– со злорадством спросил я. Мне очень хотелось унизить Антона.
– Не-ет, но, как-то, знаешь, говорил, что она… исчезала что ли. Но как, вернее где, не сказал. И еще он говорил, что ты, только не думай, что я, то есть мы тоже так думаем…
– Так чего же вы думаете?– не выдержал и перебил я Кузнецову.
– Ну, что ты, орешь на всех…
– Я на тебя ору?– я хитро посмотрел на нее. Она всегда меня смешила, так, понаблюдать за ней интересно.
– Нет, - она опустила глаза на значок с Дэвидом Духовны и улыбнулась.
Я понял, что смутил ее. Почему-то мне страшно нравилось, чувствовать себя хозяином положения. Она стеснялась и как будто теряла часть себя. А я эту часть брал. Интересно, словно ты владеешь человеком.
– Ты посмотреть булавку хотела? Я покажу, но с одним условием. Вернее мне нужно, чтобы ты кое-что прояснила.
Договорились?
– Да… - односложные ответы шли ей больше.
Но мне ужасно нравилось, как она подбирает слова и жестикулирует при этом. Мама говорит, что итальянцы разговаривают руками. Кузнецова, наверное, была каким-нибудь экспрессивным итальянцем в прошлой жизни.
– Объясни мне такую вещь, - попросил я, - например, я кое-что нашел, а эту штуку у меня потом выкрали. С точки зрения закона это наказуемо?
– Да, в зависимости от того, что за вещь и как ее украли.
Грабеж, там, воровство. Это, ну как тебе объяснить, по-разному оценивается. только как ты собираешься доказать, что Антон у тебя ее украл.
– А ты не дура… - протянул я.
– Как бы, да…
Мы еще немного поболтали с Ксенькой, она рассказала мне очередную серию «Секретных материалов», как успела посидеть в чате на официальном сайте, про музыку кое-что, она тоже «HIM» любит. Так что я неплохо провел время и отвлекся от Красильникова. Это было очень кстати, потому что если бы он попался мне под горячую руку, то я бы снова дал ему по шее.