Чтение онлайн

Ника Самофракийская

Ника Самофракийская – великолепное введение в луврскую коллекцию античности (отдел античности Лувра, который называли тогда музеем, был открыт в 1800 году). Поэтому мы позволим себе несколько нарушить хронологический принцип и начать наше знакомство с Лувром именно с искусства древней Греции и Рима. Сама экспозиция подсказывает такой путь – войдя через главный подъезд, посетитель сначала попадает в античные залы, а уже затем в залы Востока и Египта.

Ника Самофракийская показывает, до каких вершин поднялись древнегреческие мастера в изображении человека. Но путь их был нелегок.

В этом убеждает хотя бы зал архаики, объединяющий произведения второй половины VII – начала VI века до н. э. Выставленные здесь скульптуры дают представление о том, как упорно преодолевал древний ваятель сопротивление инертного камня, с каким трудом он различал в мраморном блоке фигуру человека. Вот посреди зала статуя богини Геры с острова Самос. Фигура неподвижна, скованна. Тело почти не чувствуется сквозь длинный, доходящий до самого пола хитон, складки которого напоминают каннелюры дорической колонны. Голова Геры не сохранилась, но можно представить себе головы архаических статуй, взглянув на находящегося в этом же зале «Рампена» (назван он так по имени первого владельца). Лицо молодого человека симметрично, завитки волос уложены подобно узору, губы тронуты легкой, так называемой «архаической» улыбкой. В уголках глаз можно заметить следы краски, говорящие о том, что некогда скульптура была раскрашена. В «Рампене», правда, есть уже отступление от фронтальности, характерной для архаической пластики; молодой человек слегка повернул и наклонил голову. Ученые считают сейчас, что «Рампен» составлял некогда одно целое с фигурой обнаженного всадника, найденной в 1935 году в афинском Акрополе.

«Рампен». VI в. до н. э

V век до н. э. был веком расцвета греческой культуры. В Афинах после победоносного окончания греко-персидских войн происходит бурный подъем торговли, промышленности, наук и искусств. Ваятели прославляют доблестных воинов, победителей соревнований и спортивных игр, совершенствуют свое мастерство, освобождаясь от архаической скованности. Они стремятся передать динамику и разнообразие движений человеческой фигуры. В этом нетрудно убедиться, взглянув на метопы храма Зевса в Олимпии – одного из самых знаменитых в древней Греции. Святилище возвышалось некогда над всеми зданиями Олимпии, известной своими спортивными играми. В настоящее время храм Зевса полностью разрушен, а украшавшие его скульптуры находятся в музее города: фигуры и группы фронтонов, части фриза. Две метопы храма попали в Лувр. Это изображения Геракла, сражающегося с Критским быком, и богини Афины. Особенно интересна первая сцена. Всего сто лет отделяют композицию от архаических скульптур, но какой огромный путь прошло за это время греческое искусство! Зритель любуется высеченной из поросского мрамора великолепно моделированной фигурой героя с мужественным лицом. Резкий наклон тела человека уравновешивается могучим телом быка, развернутым в пространстве со свободной непринужденностью.

Но самым прославленным памятником классической поры греческого искусства был храм Афины-Девы в афинском Акрополе- Парфенон, над украшением которого работали скульпторы под руководством великого ваятеля древней Греции – Фидия. Судьба Парфенона показательна для многих памятников античной культуры. Его разрушало не только время, но и люди. На смену солдатам приходили любители древностей. Они снимали и увозили фрагменты фризов, фронтонных групп. Большая часть скульптур Парфенона оказалась в Британском музее. В Париже находится лишь один рельеф – часть фриза, изображающая процессию девушек, несущих дары богине.

Геракл. Фрагмент метопы храма Зевса в Олимпии. V в. до н. э.

Девушки неторопливо идут одна за другой. Они облачены в доходящие до земли хитоны. Подобно потоку, падают с плеч складки одежд, оставляя открытыми чуть согнутые в локте руки. Головы почти не сохранились. Только кое-где различаешь то строгий профиль, то волнистые пряди волос. Зато тела, моделированные

подвижными складками, полны жизни, пластичны. В последовательном чередовании фигур чувствуется мастерство скульптора, подчинившего их определенному ритму, связавшего их с архитектурой.

Все экспонаты архаического зала и зала Парфенона (так называется зал, где выставлен фрагмент фриза из храма) – это подлинники, представляющие огромную ценность. Ведь в последующие века мраморные изваяния языческих богов разбивались христианами, а бронзовые статуи переплавлялись. Поэтому большинство греческих скульптур известно нам по более поздним римским повторениям. Таковы скульптуры в залах Фидия, Поликлета и-Праксителя.

В отличие от торжественного, прославлявшего физическую мощь человека искусства Фидия и Поликлета (представление о нем дает торс Афины, так называемый «Торс Медичи»), творчество Праксителя лирично, интимно. Оно развивалось в другую эпоху – эпоху снижения гражданских интересов, роста индивидуалистических настроений (IV век до н. э.).

Самым знаменитым произведением Праксителя считалась статуя богини любви Афродиты, стоявшая на острове Книд в открытом круглом храме. Люди отправлялись в путешествия, чтобы взглянуть на нее. К сожалению, подлинник не сохранился, и о нем можно судить лишь по репликам в разных музеях мира. В Лувре находится торс Афродиты Книдской, подаренный некогда Людовику XIV городом Арлем (отсюда второе название скульптуры – Афродита Арльская). В легком изгибе фигуры, в плавном течении линий чувствуется трепетность и изящество молодой женщины. Легенда сохранила имя позировавшей модели – возлюбленной ваятеля – Фрины.

Утонченный и грациозный стиль Праксителя находит продолжение у его последователей. Изображения Афродиты, резвящихся нимф, сатиров, амуров становятся излюбленными в III-I веках до н. э. И в Лувре, и в других музеях можно найти много подобных произведений. Но ни одно из них не приобрело такой известности, как Афродита Милосская (II век до н. э.). Когда посетители впервые входят в Лувр, они обычно задают два вопроса: как пройти к Венере Милосской (этим римским именем называют греческую богиню) и где находится «Джоконда»?

Афинские девушки, несущие дары. Фрагмент фриза Парфенона. V в. до н. э.

Фигура богини любви лишена рук, покрыта щербинами, но, как и в J-Ыке Самофракийской, этих повреждений не замечаешь. Слегка наклонена маленькая голова на стройной шее, приподнялось одно плечо и опустилось другое, гибко изогнулся стан. Мягкость и нежность кожи оттеняет соскользнувшая на бедра драпировка. .. И уже невозможно оторвать глаз от скульптуры, покоряющей женственностью и лиризмом.

Афродиту Милосскую долго относили к периоду поздней классики. Величавость осанки, плавность контуров, спокойствие лица роднят ее с произведениями IV века до н. э. Но удлиненность пропорций, трактовка волос и складок тонкого плаща, некоторые приемы обработки мрамора заставили передвинуть дату исполнения на целых два столетия вперед. Мастер, по-видимому, вдохновлялся каким-то более ранним произведением.

Статуя Афродиты Милосской окружена легендами. В одной из них рассказывается, что французским матросам, увозившим скульптуру, пришлось вступить в вооруженное столкновение с греками, не хотевшими расставаться с прекрасной богиней. Вероятно, это выдумка. Но в 1820 году статуя Афродиты, найденная крестьянином на острове Мелос, действительно отправилась в путешествие в Париж, подаренная французским послом маркизом де Ривьер королю.

Русские художники и писатели искренне восхищались этой античной скульптурой. Вот что писал Глеб Успенский: «Художник создал вам образчик такого человеческого существа, которое вы, считающий себя человеком и живущий в теперешнем человеческом обществе, решительно не можете себе представить способным принять малейшее участие в том порядке жизни, до которого вы дожили. .. Желание выпрямить, высвободить искалеченного теперешнего человека.. . для светлого будущего радостно возникает в душе. . .» В этих словах отразилась мечта русского писателя о гармонически развитом, совершенном человеке, которого он не видел в современном ему мире.