Мусаси
Шрифт:
Было половина восьмого. Увещевания Уэды не успокоили учеников. Зрители, собравшиеся посмотреть поединок, недоумевали.
– Где Мусаси?
– А второй – Сэйдзюро?
– А эти самураи что тут делают?
– Помощники, верно.
– Странный поединок. Помощники явились, а главных соперников нет как нет.
Толпа росла, гул голосов усиливался, но зрителям хватило благоразумия не приближаться к ученикам Ёсиоки. В ответ молодые самураи не обращали внимания на зевак, торчавших из зарослей тростника или примостившихся на ветвях деревьев.
Дзётаро деловито пробирался
Оцу должна прийти. Мусаси грозила опасность. Что могло ей помешать?
Поиски вконец измотали Дзётаро. «Странно, – думал он. – Я не видел ее с новогоднего утра. Может, заболела? Подозрительно ласковой была старая карга. Может, обвела ее вокруг пальца? Вдруг Оцу в беде?»
Дзётаро переживал за Оцу больше, чем за поединок, исход которого был ему ясен. Все верили в победу Сэйдзюро, но только не Дзётаро, перед взором которого простиралась равнина Ханъя, а на ней учитель и грозные копьеносцы храма Ходзоин.
Дзётаро остановился. «Что-то здесь не так, – подумал он. – Почему весь народ здесь? В объявлении написано, что бой состоится на поле около храма Рэндайдзи».
Этот вопрос заинтересовал одного лишь Дзётаро.
– Эй, мальчик, подойди! – раздался из толпы повелительный голос. Дзётаро узнал человека, который в новогоднее утро наблюдал за Мусаси и Акэми, когда они беседовали на мосту.
– Что вам угодно? – отозвался Дзётаро.
Сасаки Кодзиро, не спеша подойдя к мальчику, оглядел его с ног до головы.
– Тебя я недавно видел на улице Годзё?
– У вас прекрасная память.
– Ты был с какой-то женщиной.
– Да, ее имя Оцу.
– Оцу? Скажи-ка, она имеет какое-нибудь отношение к Мусаси?
– Вообще-то да.
– Она его двоюродная сестра?
– У-у-хм.
– Сестра?
– Ну, это…
– Да кто же она ему?
– Она его любит.
– Они любовники?
– Не знаю. Я только ученик Мусаси. – Дзётаро гордо выпрямился.
– Вот почему ты здесь! Смотри, толпа волнуется. Ты должен знать, где Мусаси. Он сегодня выходил из гостиницы?
– Откуда мне знать? Я давно его не видел.
Несколько человек, проталкиваясь сквозь толпу, приближались к Кодзиро. Ястребиный взгляд Кодзиро устремился на них.
– Вот ты где, Сасаки!
– А, это ты, Рёхэй!
– Где пропадал? – спросил Рёхэй, сжимая руку Кодзиро, словно беря его в плен. – Десять дней не заглядывал в додзё. Молодой учитель хотел с тобой потренироваться.
– Что за беда? Зато сегодня я здесь.
Товарищи Рёхэя как бы невзначай взяли Кодзиро в кольцо. Все двинулись к костру.
Длинный меч и яркая одежда Кодзиро привлекли внимание зевак.
Толпа всколыхнулась.
– Мусаси!
– Конечно!
– Никакого сомнения!
– Слишком вызывающе одет. Но не слаб, сразу видно.
– Это не Мусаси! – возмущенно крикнул Дзётаро. – Мусаси совсем не похож на него. Мусаси никогда не одевается как актер в театре Кабуки.
Не слышавшие замечания Дзётаро вскоре
поняли свою ошибку. Недоумение зрителей возрастало.Кодзиро разговаривал с учениками Ёсиоки, окидывая их презрительным взглядом. Те хмуро слушали.
– Считайте, что дому Ёсиоки повезло, потому что ни Сэйдзюро, ни Мусаси вовремя не явились, – говорил Кодзиро. – А вам лучше, разбившись на группы, перехватить Сэйдзюро и увести его домой, пока его не покалечили.
Наглый совет возмутил молодых самураев, но Кодзиро невозмутимо продолжал:
– Попомните мои слова, это лучшее, что вы можете сделать для вашего учителя. – Речь Кодзиро приобретала высокопарный оттенок. – Меня послали небеса, чтобы помочь советом дому Ёсиоки. Вот мое предсказание: если бой состоится, Сэйдзюро проиграет. Не хотелось бы говорить, но Мусаси неминуемо побьет Сэйдзюро, а может, и убьет его.
Миикэ Дзюродзаэмон, выпятив грудь, с криком: «Какое оскорбление!» двинулся на Кодзиро. Вцепившись в эфес, Дзюродзаэмон готов был выхватить меч из ножен. Кодзиро, смерив его презрительным взглядом, проговорил:
– Вам, видимо, не понравились мои слова. В таком случае примите мои извинения. В моей помощи, похоже, никто не нуждается.
Последние слова Кодзиро произнес с видом полного безразличия.
– Никто и не просил о помощи, – возразил один из учеников.
– Начнем с того, что это не так. В противном случае вам незачем было приглашать меня погостить в доме Ёсиоки. Сэйдзюро и все вы старались во всем угодить мне.
– Простое гостеприимство. Не задавайся!
– Ха-ха-ха! Оставим этот разговор, а то как бы не пришлось побить вас. Еще раз предупреждаю, вы горько пожалеете, если пренебрежете моим советом. Я оценил способности обоих. Уверен в поражении Сэйдзюро. В новогоднее утро я видел Мусаси на мосту на улице Годзё. Достаточно взгляда, чтобы понять, насколько он опасен. Ваше извещение о поединке следует воспринимать как траур по дому Ёсиоки. Мир так устроен, что люди никогда не замечают, как уходит их время.
– Замолчи! Явился, чтобы наговорить нам всякой ерунды?
– Люди, которые катятся к гибели, имеют обыкновение отталкивать руку помощи, – едко заметил Кодзиро. – Дело ваше! Сегодня все прояснится. Часа через два убедитесь, кто из нас прав.
– Тьфу! – плюнул Дзюродзаэмон в Кодзиро. Все сорок учеников сделали шаг вперед, лица их потемнели от гнева.
Кодзиро не растерялся. Отскочив в сторону, он принял боевую стойку. Не осталось и следа от его былой приветливости. Казалось, он нарочно подогревал учеников, чтобы привлечь к себе внимание любопытной толпы и принизить значение поединка между Мусаси и Сэйдзюро.
Зеваки с интересом наблюдали за разгорающейся ссорой. Драка обещала быть интересной, хотя они пришли сюда за более захватывающим зрелищем.
В круг молодых самураев ворвалась девушка. За ней пушистым шаром неслась маленькая обезьянка. Встав между Кодзиро и учениками Ёсиоки, девушка воскликнула:
– Кодзиро! Где Мусаси?
– Что это значит? – зло спросил Кодзиро.
– Это Акэми! Зачем она здесь? – воскликнул один из учеников.
– Почему ты пришла? Я ведь запретил! – продолжал Кодзиро.